Стирая границы

Я не обернулась.

— Уходи, Натаниэль.

— Что случилось?

— Ничего. Иди к гостям.

— Я спрашиваю: что случилось?

— А я отвечаю: ничего. — Я отлепилась от стены и пошла к выходу. — Возвращайся к Марлоу.

Он догнал меня в два шага. Схватил за локоть. Не грубо, но крепко.

— При чём здесь Марлоу?

— Ни при чём. Отпусти.

— Ты сорвалась посреди зала. На тебя все смотрели. Теперь ты идёшь к выходу. Я хочу знать, что произошло.

— Ничего не произошло! — я выдернула локоть и обернулась. — Просто уйди. Займись своими делами. Иди, потанцуй с кем-нибудь. Поцелуй кого-нибудь. Мне всё равно.

— Эви.

— Оставь меня в покое!

Я развернулась и пошла к двери. Но он преградил путь. Шагнул вперёд — и я упёрлась спиной в стену.

— Пусти, — сказала я.

— Нет.

— Я хочу уйти.

— А я хочу, чтобы ты сначала объяснила, что это было.

— Ничего!

— Ты врёшь.

— Я не...

Он упёрся ладонью в стену рядом с моей головой. Его лицо было слишком близко. Я видела тёмную щетину на его подбородке, жилку на шее, его глаза — злые, голодные, отчаянные.

— Ты всегда врёшь, — сказал он. — Врёшь, что тебе всё равно. Врёшь, что можешь просто уйти. Ты всегда так делала.

— Отойди.

— Не хочу.

— Натаниэль...

— Что?

Я не ответила. Просто смотрела на него. И он смотрел на меня. А потом его рука — та, что не упиралась в стену, — опустилась вниз. И коснулась моей ноги. Там, где разрез.

Его пальцы легли на голую кожу — чуть выше колена. Аккуратно. Почти невесомо. Я замерла. Он медленно провёл вверх — на сантиметр, на два. Его пальцы были горячими, и кожа горела там, где он прикасался.

— Ты дрожишь, — сказал он.

— Это от холода.

— Здесь не холодно.

Его пальцы замерли на середине бедра. Он не двигался. Просто держал руку там, на моей голой коже, и смотрел мне в глаза.

— Ты специально надела это, — сказал он.

— Ничего я не...

— Специально. Ты знала, что я буду здесь, и надела это.

— Это просто платье.

— Нет. Это провокация.

— Отпусти меня.

Он не отпустил. Его пальцы всё ещё были на моём бедре. Горячие. Неподвижные. На грани.

— Ты сама не знаешь, чего хочешь, — сказал он.

— А ты знаешь?

— Да.

Тишина. Его рука дрогнула, но не сдвинулась.

— Я вызову такси, — сказал он наконец.

— Я сама.

— Я вызову.

Он убрал руку и достал телефон. Я заметила — его пальцы дрожали. Совсем чуть-чуть. Но дрожали. Он не был спокоен. Он только притворялся.

— Белое такси через три минуты. У выхода.

Я молча пошла к двери.

— До завтра, — сказал он.

Я не ответила. Просто вышла в ночь.

В такси пахло кожей и освежителем. Я смотрела в окно на огни Сантеро и не видела их.

Его пальцы. На моей коже. Горячие. Неподвижные.

Ты специально надела это.

Ты всегда врёшь.

Ты сама не знаешь, чего хочешь.

Я закрыла глаза. Так дальше продолжаться не могло. Но я не знала, что делать. Поэтому просто поехала домой.

В квартире было тихо. Я скинула туфли, бросила ключи на тумбочку. Зелёный крабик стоял у лампы — облезлый, молчаливый. Я постояла над ним, словно ждала совета. Он молчал. Я тоже.

Завтра — работа. Проект. Квартал. Может быть, если я сосредоточусь на деле, всё встанет на свои места.

Но я ошибалась. Завтра не стало легче. Завтра всё пошло не так.