Страница 18 из 72
Они с рёвом бросались друг на друга посреди вьюги, вставая на задние лапы в попытке повалить на землю врага. Падали, крутились, как змеи или ящерицы, вырывались из захвата и вновь бросались в атаку, дербаня крепкую чешую когтями и пытаясь впиться зубами в противника. Иной раз в ход шло пламя в попытке отогнать или, наоборот, атаковать в уязвимый момент.
И в этой битве побеждал незваный гость. С какой бы яростью ни бросался дракон Аэль на тварь, как бы ни драл зубами и ни поливал огнём, тот был банально больше и, казалось, вообще не замечал того, что ему наносят какой-то вред. Он пёр как танк, тесня и медленно задавливая всадницу до поры до времени. А если точнее…
До меня.
На всей скорости мы врезались, как грёбаный поезд, твари прямо в бочину. Даже сквозь рёв и вой ветра я услышал хруст костей внутри этой полуразложившейся туши, которая отлетела в сторону и завалилась на бок. Что не помешало твари с пугающей прытью встать, повернувшись к нам.
И в это же мгновение на неё налетел дракон Аэль, вцепившись в шею. Челюсти сжались, и раздался хруст. Во все стороны брызнула кровь, заливая белоснежный след. Дракон Аэль повис на шее, опуская голову рвущейся на свободу хтони к земле, где уже в ход пошёл Бегемот.
Я чувствовал, с какой яростью его пасть смыкается на морде существа, ломая кости черепа, пока дракон Аэль остервенело перегрызал шею. Оглушительный хруст, и Бегемот попросту оторвал верхнюю часть черепа вместе с глазницами. Тварь забилась в конвульсиях, даже попыталась дыхнуть своим чёрно-синим огнём, но Бегемот просто поставил лапу ей на голову, и всё пламя ушло в землю.
А потом хтонь дёрнулась ещё раз, защёлкала зубами…
И дракон Аэль, сделав финальный «кусь», перекусил ей шею. Вырвал кусок, отступил назад и выплюнул его в сторону. Голова ещё продолжала слепо щёлкать челюстями даже после этого, когда оставшаяся туша дёрнулась назад, словно наконец-то освободилась от груза, сделала несколько шагов в сторону, потеряла равновесие и завалилась на бок, продолжая всё так же дёргать лапами.
Это выглядело жутко. Особенно башка твари, которая даже без верхней части продолжала будто всё понимать и пытаться укусить. Чтобы поставить в этом точку, Бегемот встал на задние лапы, после чего всем весом обрушился на то, что осталось от черепа, окончательно лопнув его, как арбуз.
Во все стороны разлетелись брызги, оставив после себя кровавую кляксу вперемешку с костями и мозгами существа.
Всё было кончено.
Но, слава богу, не для нас.
Вокруг продолжала выть буря, быстро скрывая следы крови на снегу. Видимость вновь стала почти нулевой, лишь неясные тени в белой пелене только и можно было разглядеть.
Я спрыгнул с дракона, сдёрнув с собой мешок, чтобы осмотреть крыло Бегемота. Зрелище было жутким. Тварь, чем бы она ни была, попросту перекусила кости и хрящи, оставив висеть его на мышцах, сухожилиях и шкуре. О полёте речи идти не могло, разве что теперь бежать на своих двоих.
— Самсон! Самсон, надо уходить! — рядом со мной из пурги выскочила Аэль, вся залепленная снегом, пытаясь перекричать непогоду. — Срочно!
— Да, сейчас! — крикнул я, роясь в мешке.
— Сейчас же!
Я недовольно бросил на полторашку взгляд.
— Ты видишь, что с крылом⁈ Я не смогу лететь! Надо привязать крыло к туловищу, чтобы не мешало!
— Самсон, нам надо уходить! Мы не знаем, есть ли поблизости ещё или нет!
— И что с ним делать⁈ — пытался я перекричать бурю. — Бросить здесь⁈
— ДА! — крикнула она в ответ с виноватым, но не терпящим возражения лицом.
На мгновение я даже замер.
А потом просто отвернулся и молча достал мотки верёвок.
Можно было бы сейчас накинуться с обвинениями в её адрес, типа: «Вот дрянь», но морализаторством пусть занимаются другие «эксперты», потому что конкретно здесь Аэль была права целиком и полностью.
Было здесь понятие «правило малого зла». Думаю, уже по названию можно было понять, о чём речь, и тем не менее проясню: из двух зол выбирай наименьшее. И как бы ни уважали драконов, как бы ни привязывался к нему сам всадник и какая бы связь между вами ни была, ценностью была в первую очередь жизнь небесной всадницы. Дракона можно заново подобрать или выкрасть яйцо с новым, но при утрате всадницы одному богу известно, когда (если не вообще) появится следующая.
Да, Аэль меня прекрасно понимала и, скорее всего, даже не хотела такого, но это факта не отменяло. Без всадницы дракон бесполезен, не более чем мёртвый груз на шее у налогоплательщиков. Потому каждый из нас знал, что спасать надо в первую очередь всадниц.
— Самсон!
— Помоги мне! Привяжем крыло, чтобы он мог сам вернуться, и валим!
Это было наилучшим исходом. Лететь Бегемот не мог, бежать было трудно из-за крыла, которое не складывалось, а волочилось по снегу. Привяжем, и ему будет хотя бы бегать легче, а там, глядишь, и доберётся.
Аэль на мгновение задумалась, после чего кивнула. Как мышка, юркнула с верёвкой, помогая привязать крыло к его толстому боку, и через несколько минут дело было сделано. Вроде держалось и вроде крепко, теперь не будет мешаться, если Бегемот решит быстро убежать, как умеет, но летать…
— Всё! Самсон! Уходим! Вернёмся, как буря спадёт! — прокричала Аэль, схватив меня за руку. — С ним всё будет в порядке!
Хотелось бы верить, но взгляд падает на тварь, которую мы завалили, и отчего-то мне в это уже не верится. Это был дракон, однозначно, но… он как будто сгнил. Плоть отваливалась кусками, как и шкура. Местами я видел поблёскивающие мышцы и даже торчащие кости, будто кто-то вывернул её наизнанку и потом попытался засунуть всё обратно. Или просто собрал и сшил из множества кусочков…
— Давай! Надо уходить! — Аэль буквально заталкивала меня на своего дракона, который уже успел откусить у врага лапу.
Я бросил взгляд на Бегемота, который смотрел на меня вполне разумным взглядом. Хуже того, я чувствовал его смятение и непонимание, куда я сейчас ухожу. Сорян, Бегемот, но нам надо будет разделиться. Тебе надо бежать. Давай, беги! В лес, ты знаешь, куда, а там уже мы тебя и выловим.
Получив мысленную команду, дракон развернулся и быстро затрусил прочь, не преминув оторвать другую лапу у поверженного врага в дорогу.
Чувствовал ли я себя паршиво? Ну конечно чувствовал, я не из тех, кто бросает собаку на другом конце города, потому что та надоела. Но есть чувства и привязанность, а есть приказы. Можно спорить бесконечно о морали подобного, но я знал, на что подписываюсь. Все знали. И подобное уже случалось на моих глазах.
Тогда, в лесах, когда остроухих гоняли и одну я таки сбил же, и тогда она бросила дракона и спасалась на своих двоих. Не потому что тварь и предала своего дракона — после нескольких месяцев ты относишься к нему как к члену своей семьи, как к питомцу, который неотъемлемая часть жизни (да, тут нет уничижительного сравнения дракона и собаки). Просто есть приказ, которому сквозь слёзы ты должен подчиниться ради остальных.
Аэль тем временем усадила меня за собой, привязав верёвкой, после чего её дракон начал быстро взлетать. Не чета Бегемоту — всего пара взмахов, и мы уже были в воздухе. Вновь нырнули в снежный буран, где не было ни верха, ни низа.
— Как далеко до леса⁈ — прокричал я ей в ухо.
— Я не знаю! — крикнула она, повернув голову. — Нас отнесло, но не знаю, как далеко! Надо подняться выше!
И поднимались мы заметно лучше, чем на моём. Как-то легче, плавнее, словно это был истребитель, а тот тяжёлый бомбардировщик. Местами нас так бросало, что, если бы не верёвка, то я бы полетел обратно на землю, но нет, обошлось. Ещё пара минут, и мы должны были вынырнуть на свободу…