Страница 14 из 72
Проблем с самомнением у них, конечно, не было…
В другой раз я поднял тему, о которой постоянно все говорили, но толком понять что-то было невозможно.
— Получается, мужчины небесные всадники были раньше? — уточнил я.
— Легенды нашего народа гласят, что были, но очень давно. Однако они были слабы и непостоянны, отчего их сила просто сошла на нет, — она подняла на меня взгляд. — Ты, возможно, последний представитель небесных всадников, о которых говорилось в легендах. Если это так, то, быть может, мы сможем вернуть то, что утрачено.
— Небесных всадников?
Но по лицу агадарки было видно, что как раз мужчин-всадников они возвращать и не хотят. Просто им нужен стопроцентный способ создать женщин-всадниц.
— Ты говоришь, что легенды гласят, — продолжил я, задумчиво размешивая пальцем соль на столе. — Получается, что достоверно не известно, были ли они или нет?
— Сейчас достоверно известно, что были. Ты перед нами, а теперь дай руку.
— Зачем?
— Мне нужна твоя кожа, — произнесла она.
— В смысле, моя кожа? — насторожился я. Моя кожа мне тоже была нужна так-то.
А вообще, забавно было видеть каждый раз её лицо, когда я с чем-то не соглашался. У неё буквально в глазах было написано, что я же мужчина и должен подчиниться, после чего агадарка вспоминала, кто я и где мы находимся.
— Я не собираюсь сдирать твою кожу, мне нужна кожа с ладони.
— Всё равно звучит не очень.
— Сухая кожа с ладони, которую я соскребу.
— А, ну тогда ладно, — успокоился я и протянул ладонь.
Она поскребла, поскребла ножичком себе в тарелку и успокоилась.
— Так получается, что я есть. Но как получилось, что других не осталось?
— Сошли на нет, потеряли силу, не смогли продолжить свой род из-за бесплодия, — ответила она, не поднимая головы, после чего предупредила: — Не засовывай туда пальцы, это драконьи слёзы.
— Что драконьи слёзы? — отдёрнул я руку от тарелки с солью. — Это?
— Да, это.
— Я думал, что это соль… — пробормотал я. — А что делают драконьи слёзы?
— Горят хорошо. Не хочешь, чтобы у тебя вспыхнули пальцы? Не суй их туда.
— А костёр ими можно разжечь? — заинтересовался я.
— Можно, если нужно, но они слишком ценны для такой ерунды, — ответила агадарка.
Я как-то никогда не интересовался алхимией, но в этот момент мне прямо стало интересно, что это за вещество. Или меня оно заинтересовало, потому что прозвучала фраза «хорошо горит». Хрен знает, но мне уже было интересно.
— А я могу себе немного его взять?
— Нет, — тут же последовал ответ.
— Да я чуть-чуть…
— Нет.
— Да просто щепотку!
— Нет.
— Я дам ещё крови на исследования!
— Нет, ты и так дашь ещё крови на исследования.
Прямо-таки обидно. Я тут собой делюсь и не сильно возмущаюсь, а она даже слезинки проронить не может ради меня… драконьей… напалмовой… Может, стоит заставить Бегемота плакать и посмотреть, что из этого выйдет? Хотя не, мы своих не обижаем, да и нет гарантии, что это действительно слёзы дракона, а не какое-то левое вещество.
*
Серафина могла сказать много всякого об агадарках, но о чём бы она никогда даже не подумала, так это о том, что они могут нарушить слово. Сказали, что не будут тащить его в постель — значит, так и будет. Сказали, что не посмеют его похитить — можно даже стражу не ставить рядом. Сказали, что будут делиться всеми результатами работ…
— Я могу сказать следующее, — произнесла Утитатароту, окинув взглядом присутствующих. Больно она напоминала Тефею Серафине.
Помимо неё здесь присутствовала вся оставшаяся делегация агадарок, Каталина и Мелисса. Кого-то другого, помимо всадниц, они решили не звать. В конце концов, дела избранных должны решать избранные, а не те, кто ничего не смыслит в подобном.
— Он юноша, — начала она с самого очевидного. — Он девственник…
— Как ты это определила? — спросила Каталина, не постеснявшись перебить. Здесь вообще мало кто чего стеснялся.
— По поведению, наблюдению и вашим словам, — ответила та невозмутимым тоном. — Он молод и, скорее всего, способен к зачатию ребёнка.
— Если у него стоит… — начала было Мелисса.
— Это не всегда значит, что он способен к зачатию, — отрезала жрица. — Узнать можно лишь на практике, может ли он принести потомство или нет. Если верить легендам, небесные всадники вымерли из-за своей слабости. Возможно, их слабость — это бесплодие. Потому они не смогли передать свою силу, что привело к её выветриванию в оставшихся. Сейчас узнать это невозможно.
— Давно бы уже разрешили проверить… — фыркнула одна из агадарок.
— Мы и сами можем проверить, без вашего участия, — улыбнулась Мелисса в ответ. — Проблем с этим у нас не возникнет. Очередь очень длинная, от кандидаток отбоя не будет.
— Может, ему потребуется именно всадница, — хмыкнула Резадрес. — А у нас…
— Уверена, среди нас найдутся те, кто пойдёт на такую жертву. В крайнем случае, я лично займусь этим вопросом, дорогая, — с улыбкой ответила Мелисса. — Так что можешь не беспокоиться.
— Если вы закончили высказывать свои домыслы, я продолжу, — продолжила жрица, не дождавшись, когда они обменяются колкими любезностями. — Так или иначе, в нём есть кровь дракона.
— В плане, кровь дракона? — не поняла Каталина.
— Сила первородных, — пояснила Серафина и посмотрела на Утитатароту. — Мы это и так знаем. Что с того?
— Она сильнее, чем в нас. Более чистая, более сильная. Я бы выразилась, как более необузданная.
— Значит, это хорошо? — предположила Мелисса.
Вместо ответа Утитатароту пошла с другой стороны.
— Мы все знаем, что у небесной всадницы не рождается ребёнок с кровью дракона. Что кровь дракона и вовсе может не проявиться во всех последующих поколениях. Мы, алхимики ордена, предполагаем, что причина в разбавлении. Это как вино, в которое постоянно подливали воду, пока то тоже не превратится в воду. С силой крови дракона так же. Мать отдаёт часть сил ребёнку, но ему этого недостаточно, чтобы стать небесной всадницей, но и матери уже не хватает сил, чтобы оставаться таковой. Наша кровь слаба, поэтому небесная всадница проявляется хаотично, где кровь сойдётся, чтобы хватило сил явить новую из нас. С его силой может быть всё иначе.
— Хочешь сказать, что его ребёнок точно будет небесной всадницей? — уточнила Каталина.
— Лишь в теории. Нужна практика.
— А силы он не потеряет? — уточнила Серафина.
— Нет причин так полагать, — ответила жрица.
— Но ты сказала, что он будет отдавать часть своих сил. Значит, он может однажды остаться просто без сил.
— Учитывая силу его крови, уверена, что это произойдёт очень нескоро.
— Значит, надо пробовать, — хлопнула в ладоши Резадрес, оскалившись. — Предлагаю свою кандидатуру. Я ещё небесная всадница, но уже отошла от дел, так что мне нечего терять. И, учитывая наличие во мне драконьей крови, у меня будет больше шансов родить небесную всадницу.
— Широко ты размахнулась, — хмыкнула Мелисса. — Нет уж, лавры первой тебе не забрать. Он нарианец, а значит, и первый ребёнок будет нарианцем. С его силой без разницы, кто станет его женой, хоть небесная всадница, хоть простолюдинка.
— Как бы то ни было, он к вам не перейдёт, — предупредила Серафина.
— Мы тратили свои силы не для того, чтобы получить отворот-поворот, — подалась вперёд одна из агадарок.
— Сначала мы — потом вопрос с вами, — отрезала она. — Только так и никак иначе, если хотите, чтобы у нас что-нибудь получилось.
— Тогда как насчёт того, чтобы обсудить это с императором? — улыбнулась Резадрес. — Раз ваш мальчик клялся ему в верности…