Бешеная медведица

- И хвала Богам, – вырвалось у Лары, прежде чем она смогла прикусить язык. – Оно мне надо?

Но оба мужчины рассмеялись. Дальше лорд Файлен рассказывал про своих жену и двух дочерей. Кстати, это тогда у одной из них была гувернанткой матушка Лары. И за этим таким, уже непринужденным, разговором, карета довезла их до особняка лорда Сагана.

Особняк лорда высился на Яблочной улице, словно надменный аристократ среди простолюдинов. Его фасад, выложенный из желтого кирпича, казался теплым в лучах зимнего солнца, но в то же время хранил в себе печать незыблемости и респектабельности. Высокие окна с мелкими переплетами, словно глаза, взирали на мир с нескрываемым любопытством. Кованые балконы, увитые плющом, теперь заснеженным, навивали о мысли, как бы было здорово летом испить там чаю.

Вход в особняк охраняли массивные дубовые двери, украшенные бронзовыми медведями. Над дверью красовался герб клана Беров, искусно вырезанный из камня. Ступени, ведущие к дверям, были очищены от снега и отполированы до блеска тысячами ног, ступавших по ним на протяжении десятилетий.

Внутри особняк освещался лучами света, проникающими сквозь витражные окна. Воздух был пропитан ароматом старого дерева, воска и легким запахом духов. Высокие потолки, украшенные лепниной, создавали ощущение простора и величия. На стенах висели портреты предков лорда, чьи строгие взгляды, казалось, следили за каждым посетителем. В центре холла стоял огромный мраморный стол, на котором красовалась ваза с живыми цветами (очень дорогим удовольствием зимой!), словно оазис свежести в этом царстве старины.

Их уже ждали домочадцы: супруга лорда и две его дочери. К удивлению Лары, никто не воротил от неё носом. Наоборот, они были приветливы.

Леди Неймия Саган, тоже оборотень-медведь, была высокой и коренастой, и внешне совсем не походила на леди, какой её представляла Лара. Ее фигура, словно выточенная из крепкого дуба, дышала уверенностью и силой, и казалась воплощением надежности и основательности. Средний возраст оставил едва заметные следы на ее лице – тонкие морщинки вокруг карих глаз, словно паутинка мудрости, и легкая седина, пробивающаяся сквозь темные пряди волос, собранных в строгий пучок. Одета она была в темное платье, подчеркивающее ее мощную стать. Никаких излишеств, лишь сдержанная элегантность, говорящая о внутреннем достоинстве и отсутствии нужды в показной роскоши. На руках – крупные, жилистые, но ухоженные руки, выдающие годы труда и заботы. Взгляд – прямой и проницательный, словно рентген, сканирующий собеседника насквозь. Хорошо, что лорд Файлен предупредил, что леди Неймия была обладательницей магии огня, и долгое время служила в армии боевым магом. В ней чувствовалась та самая порода, которая не ломается под ударами судьбы, а лишь становится крепче и выносливее. В ее походке чувствовалась неспешность и уверенность. Каждый шаг – твердый и выверенный, словно она знала, куда идет и зачем. Голос – низкий и бархатистый, с легкой хрипотцой, придающей ему особый шарм. В нем слышалась сила воли и непоколебимая решимость.

Дочери лорда Файлена и леди Неймии, леди Изавелла и леди Элера, очень похожие, имели разницу в возрасте одиннадцать лет. Нежно любимые родовитыми и состоятельными родителями, они, между тем, не были чванливыми и заносчивыми. Леди Изавелла, оборотница, была на десять лет старше Лары, не обладала никакой магией, побывала замужем, и уже овдовела, а сейчас, когда срок траура истек, была давно просватана. Детей у неё не было. Свадьба была назначена на эту весну. Казалось, женщина несла на себе печать зрелой красоты. Ее волосы, цвета воронова крыла, были собраны в строгий узел, подчеркивая высокий лоб и точеные скулы. В глазах, глубоких и темных, читалась мудрость, приобретенная годами и опытом. Не смотря на то, чтобы была медведицей, которой должна быть свойственна неуклюжесть, она двигалась с грацией пантеры, каждое ее слово было взвешенным и значимым. Изабелла олицетворяла собой достоинство и силу, она была воплощением аристократизма.

Элера, напротив, дышала юностью и беззаботностью. Ровесница Лары, она казалась на много моложе, чем была. Ее золотистые локоны, непокорными волнами ниспадающие на плечи, казались сотканными из солнечного света. В ее лазурных глазах искрилась радость жизни, а на щеках играл легкий румянец. Элера двигалась легко и стремительно, словно лань, ее смех звенел, как серебряный колокольчик. Она была воплощением нежности и очарования, живым цветком в строгой оранжерее поместья. Оборот в ней так и не проявился, да и магия земли была весьма слабой, но родные никак не упрекали её, уделяя столько же любви и внимания, как и старшей дочери. Отец и мать никак не настаивали на её замужестве, давая ей право самой решать за кого, и когда выйти замуж.

Несмотря на разительные отличия, сестры были связаны невидимой нитью любви и взаимопонимания. И Лара в тайне позавидовала им. Изавелла оберегала Элеру, направляла ее, а Элера своим жизнелюбием и непосредственностью смягчала суровость старшей сестры. Вместе они представляли собой гармоничный союз, две грани одного драгоценного камня, сияющего в лучах фамильной славы. Они были не просто сестрами, они были опорой друг для друга, хранительницами родового очага, двумя высокими леди, чье величие было не только во внешности, но и в благородстве души.

Сёстры тут же взяли Лару в оборот, подхватив по руки и проведя в отведенную ей комнату. Видимо, никто не сомневался, что она дочь Илара, потому что мало того, что ей подготовили комнату, так и сообщили, что сейчас они быстро перекусят, а потом поедут в салон красоты, где на них уже заказаны процедуры. Лара покорно соглашалась с ними, не зная, как еще реагировать на эту атаку дружелюбия, и искренней симпатии, которая внезапно обрушилась на неё. Они не упрекали её за плебейский вид и отсутствие манер, не вели себя агрессивно, и это поразило Лару. Девушка ничего не ела сегодня, поэтому, когда её желудок издал что-то среднее между бульканьем и рыком, сестры тут же извинились и наконец-то оставили её. Тотчас служанка внесла поднос с едой и, расставив на столике, быстро удалилась, пожелав приятного аппетита.

Комната, которую предоставили Ларе, показалась ей королевскими апартаментами.

Стены были покрыты светлыми, почти белыми атласными обоями. Почти в самом центре комнаты стояла роскошная кровать с балдахином, обитая атласом нежного персикового оттенка. Прекрасно оформленная, она притягивала взор и манила к себе. Мягкие подушки, усыпанные кружевами, создавали гармонию и чувство безмятежности. Наверное, лежа на этой постели, можно было бы забыть обо всех заботах внешнего мира.

Рядом с кроватью, стоял изящной столик, на котором расположился магсветильник в виде цветка лилии.

Также чуть ближе к двери стоял еще один столик и два стула. Именно за этим столиков сидела Лара и утоляла свой зверский голод. Вкуснейшая еда просто таяла во рту. Лара была благодарна, что её оставили одну, и она не думала, какой именно пункт этикета нарушает, когда держит неправильную вилку или нож. Постепенно в её голове всплывали знания, которые ей в детстве вбивала покойная матушка: как сидеть, что и каким столовым прибором есть.

Особенным украшением комнаты служило огромное зеркало в позолоченной раме, которое висело на стене против окна. Рядом с зеркалом находилась дверка, скрывающая за собой большой шкаф. Пока пустой. Именно в него Лара запихала свой несчастный узелок, который до этого сиротливо лежал у стены. После этого девушка увидела еще одну дверь, за которой оказалась та самая заветная «дамская» комната, в которую Лара давно хотела попасть.

Глава 13.

Едва она закончила свой моцион и вышла в комнату, в дверь постучали, и вошедшая служанка спросила, «закончила ли леди трапезу, и могут ли к ней прийти другие леди».