Сердце старшего мага

Она остановилась, вслушиваясь в пространство, и ощутила лёгкое дрожание в воздухе, будто где-то рядом кто-то тихо звал её. Призыв был несильным, идущим не от человека, а словно от самой земли.

Подобрав юбки, Элианна поспешила на зов, который вёл её куда-то в сторону от сада.

Завернув за угол замка, она увидела их.

Прямо у стены, под старым каменным навесом, куда никогда не падал солнечный свет, в тени холодных плит росли лунные ирисы. Когда-то величественные, лилово-голубые цветы теперь выглядели почти безжизненно. Их лепестки потускнели, потеряв свой волшебный блеск, а стебли безвольно поникли к земле. Некоторые уже осыпались.

От цветов к Элианне тянулась едва заметная магическая нить, прозрачная, как стекло, готовая вот-вот растаять в воздухе — тот самый зов. Элианна замерла, поражённая увиденным. Пальцы невольно сжали подол платья.

— Бедные… — прошептала она. — Что с вами сделали?..

Ирисы слабо дрогнули, будто отозвались на её голос, и Элианна почувствовала, как её сердце сжалось. Она ощутила в каждом цветке крошечную, мерцающую искру — тоненькую, умирающую, но ещё не угасшую магию.

Она знала, что если не вмешается — ирисы погибнут. А позволить умереть лунным цветам, своим тотемным растениям, означало совершить настоящее святотатство.

Развернувшись на каблуках, Элианна побежала в сад. Она выбежала на центральную аллею — туда, где недавно видела работников, подрезавших кусты и поливавших клумбы. Мужчины и женщины в простой одежде удивлённо подняли головы, когда к ним подлетела девушка, вся запыхавшаяся и раскрасневшаяся.

— Кто у вас главный? — спросила Элианна, едва переводя дыхание.

Рабочие растерянно переглянулись и почти одновременно указали на высокого мужчину с проседью в бороде и в видавшей виды шляпе. Его лицо было загрубевшим от солнца и ветра, но глаза оставались ясными. Они излучали ту особенную мудрость, которую дают годы, проведённые рядом с землёй.

Мужчина сделал шаг вперёд, снимая шляпу и слегка кланяясь.

— Я, госпожа. Гардрик Лоттен, старший садовник Арденнмора. Служу дому Арденнов уже тридцать лет, — произнёс он с достоинством, но без подобострастия.

Элианна кивнула, всё ещё сбивчиво дыша.

— Скажите, Гардрик, — быстро заговорила она, — почему лунные ирисы растут в тени под северным навесом? Они же увядают. Это значит, что лунный свет, которым они питаются по ночам, туда не попадает.

Гардрик сжал в руках шляпу и отвёл взгляд.

— Дело в том, госпожа, что они были пересажены туда по приказу леди Морвеллы…

— Но они погибнут! — воскликнула Элианна. — Их нужно срочно пересадить на открытое место, которое по ночам освещает луна, чтобы их внутренняя магия не угасла!

Садовник замялся, переступая с ноги на ногу.

— Прошу прощения, госпожа, но леди Морвелла была очень категорична…

Элианна на миг закрыла глаза, собираясь с духом, и сжала пальцы в кулаки.

— Я — новая хозяйка Арденнмора, — произнесла она твёрдо, открывая глаза. — И я приказываю: сегодня же пересадите ирисы. Лучше всего к фонтану. Каждую луковицу, каждый уцелевший цветок. И больше не смейте трогать их без моего разрешения.

Гардрик посмотрел на неё по-новому. В его взгляде промелькнуло неподдельное уважение и даже одобрение.

— Как прикажете, госпожа, — произнёс он с лёгким поклоном. — Всё будет сделано до заката.

Элианна выдохнула, чувствуя, как напряжение её отпускает. Она уже развернулась, чтобы уйти, но остановилась и снова посмотрела на садовника.

— Гардрик, — позвала она, и мужчина тут же обернулся, снова снимая шляпу. — Простите, но мне любопытно… почему в поместье вообще растут лунные ирисы? Насколько я знаю, ни у кого из представителей дома Арденнов нет магии Луны. Зачем их сажали?

Гардрик почесал седую бороду, словно решая, стоит ли делиться этой информацией. Потом всё же тяжело вздохнул, и его голос стал ниже, почти заговорщицким:

— Это давняя история, госпожа. Случилась она ещё при лорде Элларионе Арденне, отце нынешнего хозяина. Благородный был человек… и внимательный к знакам, которые посылал ему дом.

Он шагнул чуть ближе, оглянувшись, будто боялся, что их могут подслушать.

— Тогда в Арденнморе впервые за долгое время явился Вейлор, дух-хранитель рода.

Гардрик осенил себя знаком почтения духам, потом продолжил:

— Вейлор показал лорду видение, что однажды в дом Арденнов войдёт человек с магией Луны. И именно для этого человека нужно посадить его тотемное растение — лунные ирисы.

Элианна затаила дыхание. Сердце ухнуло куда-то вниз, пальцы непроизвольно сжали ткань платья.

— Он… он правда это сказал? — прошептала она.

— Да, госпожа, — кивнул Гардрик. — Я тогда был молодым помощником, но отлично помню, как лорд Арденн приказал привезти лунные луковицы из восточных земель. Мы ухаживали за ними долгие годы. А потом, когда лорд умер, леди Морвелла приказала перенести ирисы в тень. Сказала, мол, раз Луны в этом доме нет — ирисам здесь тоже делать нечего.

Он покачал головой и тяжело вздохнул.

— Мы-то, работники, понимали, что зря она так сделала. Но кто же посмеет ослушаться леди Арденн?

Элианна стояла как вкопанная. Ветер шевелил её локоны, где-то неподалёку звенела птичья трель, но всё это словно отошло на второй план.

— Получается… — прошептала она, — Дух дома… знал обо мне? Задолго до того, как я здесь появилась?

— Похоже, что так, госпожа, — кивнул Гардрик, и его ясные глаза посмотрели на неё по-отечески тепло. — Вейлор не ошибается. Он видит не то, что есть, а то, что должно быть.

Элианна опустила взгляд, чувствуя, как в груди, где до этого были только холод и тревога, медленно распускается хрупкий цветок надежды.

Вейлор знал.

Дом знал.

И это значит, что её появление здесь не было ошибкой или следствием того, что Сералисса выбрала Риана вместо Каэля.

Она была предназначена Арденнмору с самого начала.

Глава 16. Кто же хозяйка?

Весь вечер после поцелуя и всё утро следующего дня Каэль отчаянно пытался игнорировать Элианну. За ужином и завтраком он заставлял себя не смотреть в её сторону, будто между ними стояла невидимая стена, которую он не позволял себе разрушить.

После еды он закрывался в своём кабинете, пытаясь потеряться среди бумаг: читал донесения с границ, письма и отчёты, составлял ответ архимагу Эйларду. Он делал всё, чтобы прогнать образ Элианны из головы.

Но стоило лишь на миг отвлечься, как перед глазами вспыхивала та сцена — сад, солнце, запах её волос, мягкость и вкус её губ. Он помнил всё до мельчайших деталей: её тихий, сдавленный вздох, когда он прижал её к себе. То, как она замерла от шока, а потом её тело неуловимо расслабилось, и она ответила — неумело, несмело, но так искренне, что у него самого перехватило дыхание.

Этот поцелуй должен был стать наказанием за подмену, утверждением его власти. Он должен был показать Сералиссе, кого она потеряла, вызвать её ревность… а вместо этого он сам попал в ловушку, утонув в том огне, который внезапно вспыхнул между ним и его женой.

Каэль с раздражением отодвинул бумаги, откинулся на спинку кресла и провёл руками по лицу.

— Проклятье… — тихо выдохнул он.

Ну почему? Почему этот поцелуй с Элианной, которую он считал ошибкой, разжёг в нём то, чего не могла раньше вызвать даже её сестра?

Он вспомнил, как ещё неделю назад он мечтал коснуться губ Сералиссы. Как он ревновал до боли, до злости, когда Риан наклонялся к ней, целовал её руку, а она мило улыбалась ему в ответ. Как его буквально выворачивало наизнанку, когда он видел, как за ними вечером закрывается дверь их спальни. А теперь… теперь он думает о другой девушке. О той, которая проникла в его дом и теперь, кажется, проникла уже куда глубже.