Страница 7 из 8
Он едва устоял на ногах, но не выпустил её. Несколько секунд они просто стояли, прижавшись друг к другу, слушая бешеный стук двух сердец.- Бежим, - выдохнул он.Они неслись к машине, не оглядываясь. Только когда внедорожник взревел мотором и вырвался на трассу, ведущую прочь из города, Юля позволила себе разрыдаться.Матвей вел машину уверенно, постоянно поглядывая в зеркало заднего вида.
На сороковом километре шоссе он свернул на заправку, припарковался в тени фур и повернулся к Юле.Он достал с заднего сиденья сумку и новый телефон в запечатанной коробке.- Юля, послушай меня внимательно, - его голос был серьезным, лишенным всякой дерзости.- Вот здесь деньги. Тут много, тебе хватит на год, даже если будешь ни в чем себе не отказывать.Он протянул ей сумку и телефон.Ты уедешь в небольшой городок в двух тысячах километрах отсюда. Там живет Анна Павловна.
Она была моей няней десять лет, она любит меня как родного сына и ненавидит моего отца.Я уже позвонил ей с другого номера. Она поселит тебя в соседнем домике. Тебя там искать точно не будут - по документам этот дом принадлежит её сестре, которой давно нет в стране.Юля смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.Как только ты поймешь, что твоей жизнью можешь управлять только ты сама, ты станешь сильной и никакой дядя тебе больше не будет страшен, ты вступишь в права наследования.
Твой дядя не сможет ничего сделать, если ты будешь далеко и под защитой. Ты согласна?Юля шмыгнула носом, глядя на телефон в своих руках - её единственную ниточку к новой жизни.
Она посмотрела в глаза Матвею. В них больше не было ненависти. Только отчаянная попытка спасти её, даже ценой его собственного будущего.- Да, - кивнула она, и её голос окреп. - Я согласна. Но... как же ты?Матвей криво усмехнулся и коснулся её щеки, аккуратно обводя контур синяка, который уже начал бледнеть
- А я скажу, что ты просто сбежала. Мои родители не станут поднимать шум, им не нужен скандал. А твой дядя... пусть попробует доказать, что это сделал я.Он придвинулся ближе, и в салоне машины стало невыносимо тесно от невысказанных чувств.Главное - живи, Юля. И не оборачивайся. Сейчас вызови такси и езжай. Как будешь подъезжать вот к этим местам, смени такси.Парень протянул ей свой план.Спрячь волосы в пучок и накинь капюшон, на лицо одень маску, если водитель спросит, скажи грип. Я буду постоянно на связи, отслеживать твое местоположение.- Матвей я не знаю как отблагодарить тебя, для меня никто никогда такого не делал.Парень лишь нервно улыбнулся.Юля нежно положила свою руку сверху на его, он сразу внимательно посмотрел на нее.Она посмотрела ему в глаза, а затем приблизила лицо и поцеловала его в губы.-Прости, просто захотелось это сделать напоследок.- Мне тоже этого хотелось, еще тогда в универе.Матвей высадил её на развилке, чтобы его машину не засекли дорожные камеры. Дальше ей предстояло добираться самой.Юля сидела в такси и смотрела в окно заднего вида, фигура Матвея становилась все меньше и меньше, пока полностью не скрылась за поворотом.Дорога до небольшого городка, затерянного среди густых лесов и бескрайних полей, превратилась для Юли в бесконечный марафон страха.Каждая машина такси казалась Юле ловушкой. Она садилась в пыльные машины к неразговорчивым водителям, натягивая капюшон до самого носа и пряча лицо в высоком воротнике толстовки.Когда на заправках мимо проезжали патрульные машины, её сердце уходило в пятки. Ей казалось, что её лицо уже на всех столбах, что дядя поднял на ноги всю страну.Когда старый дребезжащий авто высадил её на пыльной остановке в деревне, Юля едва стояла на ногах от усталости.Воздух здесь был другим - густым, пахнущим скошенной травой и дымом из печей.Баба Клава, невысокая женщина с удивительно добрыми глазами и натруженными руками, встретила её у калитки так, словно ждала родную внучку. Она не задавала лишних вопросов.- Ну, приехала, горемычная, - проговорила она, обнимая Юлю. От женщины пахло ванилью и парным молоком.
- Матвейка всё обсказал. Не бойся, здесь тебя и леший не найдет.
Она отвела Юлю к соседнему участку.- Вот тут и будешь обживаться. Сосед мой, дед Егор, в прошлом месяце преставился. Родни у него никакой, дом крепкий, хоть и запущенный. Я присмотрела там, помыла всё.
Живи пока, а там видно будет. В доме у сестры, пол сильно прогнил, тебе девке самой не справиться.Дом оказался маленьким, с резными ставнями и скрипучими половицами. Внутри было прохладно и пахло сушеными травами.
Для Юли, это место стало настоящим убежищем.Потянулись дни, которые Юля никогда не забудет. Баба Клава взялась за неё всерьез.- Ручки-то у тебя белые, да душа золотая, - ворчала она, обучая Юлю стряпать настоящие сибирские пироги и лепить пельмени.Юля впервые в жизни узнала, что такое копаться в земле. Она научилась ухаживать за крохотным огородом, поливать огурцы и отличать сорняки от полезной рассады.Физический труд вытеснял из головы кошмары.Вечерами они сидели на крыльце, пили чай из самовара, и баба Клава рассказывала истории о маленьком Матвее, который рос у неё на руках, пока его родители строили свою империю.Каждый вечер, когда деревня погружалась в сон, Юля доставала телефон. Экран вспыхивал, и на нем появлялись сообщения от Матвея.
Матвей: «Юль, сегодня ко мне приходила полиция. Твой дядя совсем с катушек съехал - орал, что я тебя похитил и держу в подвале. Перерыли весь гараж, проверили камеры. Но я подготовился. Мои алиби железные - в ту ночь я "спал" дома под камерами (спасибо Сержанту за хакерский взлом системы). Доказательств у них ноль. Они отстали. Дядя в ярости, но он бессилен. Как ты? Клава не сильно тебя мучает огородом?»
Юля: «Матвей, я сегодня сама испекла хлеб. Представляешь? Если бы ты видел мои руки - ты бы меня не узнал. Здесь так тихо. Иногда мне кажется, что той жизни вообще не было. Мне не хватает тебя. Очень».Матвей присылал ей фотографии. Он рассказывал, как Андрей Петрович затаился, но его авторитет в универе рухнул - все шептались о том, что от него сбежала собственная племянница.Юля закрывала глаза и представляла, как однажды она вернется. Не испуганной сироткой, а взрослой. сильной женщиной.
Глава 7
Прошло больше года. Юля и Матвей общались ежедневно по телефону, переписывались и обменивались трогательными фотографиями.Лето в деревне было в самом разгаре. Юля изменилась: она загорела, ее движения стали уверенными, а в глазах вместо вечного страха поселилось спокойствие.
За этот год она стала еще красивее.Она как раз развешивала на веревке выстиранные простыни, когда тишину деревенской улицы нарушил нехарактерный звук - низкий, мощный рокот дорогого мотора.Юля замерла. Сердце пропустило удар. Она знала этот звук. Она слышала его в своих снах каждую ночь.Из-за поворота, поднимая пыль, показался знакомый черный внедорожник. Он остановился прямо у покосившейся калитки дома деда Егора. Дверь открылась, и из машины вышел Матвей.Он выглядел повзрослевшим. Исчезла та напускная дерзость, с которой он ходил по коридорам лицея. Он был в простой черной футболке и джинсах, но по-прежнему казался здесь существом из другого мира - слишком ярким, слишком масштабным для этой тихой глубинки.Юля выронила прищепку и просто стояла, не в силах шевельнуться. Матвей медленно подошел к калитке, положил руки на забор и долго смотрел на нее. На ее волосы, на ее босые ноги в траве.- Привет, психованная, - тихо произнес он, и в его голосе было столько нежности, что у Юлиперехватило дыхание.Она сорвалась с места.Она бежала к нему, не разбирая дороги, и через секунду уже висела у него на шее.Матвей подхватил ее, отрывая от земли, и уткнулся лицом в ее волосы, вдыхая запах солнца и полевых трав.- Ты приехал... Как ты нашел время? - шептала она, прижимаясь к нему всем телом.- Я не мог больше ждать, Юль.Они зашли в дом, где баба Клава уже суетилась у печки, вытирая слезы радости краем фартука.Матвей сел на простую деревянную лавку, и в этом тесном пространстве он казался огромным.- В городе всё готово, - рассказывал он, пока Юля поила его чаем из старых кружек.