Мажор и Барби

- Готовься, Юля.Завтра будет еще веселее.

Когда дверь за ним закрылась, Юля наконец позволила себе выдохнуть. Одинокая слеза скатилась по горящей щеке.Она прижала ладони к лицу. Первый день в универе превратился в кровавую баню.Она знала, что Матвей не отступит. Его самолюбие было задето слишком сильно. Но она также знала одно: она больше никогда не позволит никому ударить себя и остаться безнаказанным.Даже если против неё будет весь мир, возглавляемый «королем» универа.

Позже вечером.

Дом, который должен был стать крепостью, превратился для Юли в филиал ада.Когда она переступила порог квартиры, тяжелый запах старого дерева и мужского одеколона ударил в нос.Андрей Петрович ждал её в прихожей.Он не переоделся - всё тот же строгий костюм, который делал его похожим на монумент правосудия, но глаза горели темным, недобрым огнем.- Пришла? - голос дяди был тихим, и от этого становилось еще страшнее.Юля молча начала снимать туфли. Её руки дрожали, и она никак не могла справиться с замком.- Я спрашиваю, ты пришла, дрянь?

- он шагнул к ней, и Юля невольно сжалась.

- Ты хоть понимаешь, что ты сегодня сделала? Ты ударила Матвея Волкова.

Его отец - председатель попечительского совета. Он одним звонком может стереть меня в порошок! И это после того, как я, скрепя сердце, пустил тебя в свой дом?- Он первый начал... - прошептала Юля, не поднимая глаз.- Мне плевать, кто начал! - взревел он.Дальше всё было как в замедленной съемке. Андрей Петрович резким движением вытянул из брюк тяжелый кожаный ремень. Воздух со свистом рассек тишину прихожей.

Первый удар пришелся по бедрам, обжигая кожу даже через плотную ткань джинсов. Юля вскрикнула, зажмурившись.Второй удар, третий... Она не считала. Она просто вцепилась пальцами в край вешалки, стараясь не упасть. Каждый удар отдавался в голове пульсирующей болью.Это тебе для памяти, - тяжело дыша, произнес Ректор, складывая ремень.

- Чтобы знала своё место. Ты здесь никто. Ты - обуза, которую я тащу на себе из жалости к твоей покойной матери.Юля стояла, опустив голову, розовые волосы закрывали лицо. Слёзы жгли глаза, но она прикусила губу до крови, чтобы не дать ему услышать своего плача. - И на кухню можешь не заходить, - отрезал он, уходя в гостиную.

- Сегодня ты не ешь.Посидишь голодом в темноте и подумаешь над своим поведением. Чтобы завтра в универе ты в рот заглядывала каждому, на кого я укажу.

Проваливай с глаз моих!Юля, пошатываясь, прошла в свою крохотную комнату. Закрыв дверь на защелку, она наконец дала волю слезам.

Тело горело, в желудке от голода и спазмов разливалась пустота, но больнее всего было от осознания: у неё действительно нет никого.Она подошла к мутному зеркалу на шкафу. Грязная водолазка, распушая щека, спутанные волосы.

Глава 2

Утро в универе всегда пахло дорогим парфюмом и свежесваренным латте, но для Юли этот воздух был пропитан предчувствием казни.Она нанесла толстый слой тонального крема на распухшую щеку, пытаясь скрыть синяк и натянула капюшон толстовки поглубже.Живот сводило от голода при каждом шаге.вчерашнее «наказание» пустотой в желудке отзывалось тошнотой.Когда Юля вошла в аудиторию, гул голосов мгновенно стих. Десятки глаз уставились на неё, и в этом молчании не было сочувствия - только хищное любопытство.Матвей сидел за своим «королевским» столом в самом центре.Сегодня он выглядел безупречно: свежая рубашка, идеальная укладка, и только пластырь на скуле напоминал о вчерашней бойне.

Увидев Юлю, он медленно встал, и на его губах заиграла та самая дерзкая, торжествующая улыбка, которую она возненавидела с первой секунды.- О, посмотрите-ка, наша кукла Барби из трущоб соизволила явиться!

- громко провозгласил он, раскинув руки.

- Ребята, я вчера долго думал... Наша новенькая такая грязная, что обычной газировкой её не отмыть. Ей нужно что-то более... статусное.Юля замерла у двери. Она видела, как двое парней из свиты Матвея хихикают, пряча что-то под партой.- Матвей, угомонись, - тихо сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал от слабости.Тебе мало вчерашнего?- Вчера было только вступление, детка, - Матвей подошел к ней вплотную. Он прищурился, заметив, как неестественно лежит тон на ее лице, но тут же отогнал эту мысль.Сегодня у нас официальное посвящение.В этот момент один из его друзей резко вскочил и вылил содержимое краски ей на кофту.

А второй разбросал перья. Что бы Юля была похожа на курицу.Все взорвались хохотом. Кто-то начал снимать происходящее на телефон. Юля стояла посреди этого мусора, чувствуя, как внутри всё выгорает. Она посмотрела на перья, потом на Матвея.В его глазах было столько самодовольства, что ей захотелось закричать.- Ты думаешь, это смешно? - её голос прозвучал удивительно твердо.

- Ты думаешь, что если у тебя есть бабки, ты можешь покупать людей?- Я не покупаю людей, - Матвей наклонился к самому её уху, обжигая дыханием.

- Я их ломаю. И ты - следующая. Давай, Юля, вставай на колени. Собери свои «чаевые».

И после этих слов ребята из класса начали кидать в девушку монетами.Юля посмотрела на него в упор.От голода перед глазами поплыли черные пятна, а щека под слоем крема начала невыносимо зудеть.

Она знала, что за дверью в коридоре может стоять дядя. Она знала, что если она сейчас сорвется, дома её ждет ремень. Но гордость была единственным, что у неё осталось.Она медленно наклонилась. Матвей победно хмыкнул, ожидая покорности. Но вместо того чтобы собирать мелочь, Юля подняла несколько монет, выпрямилась и со всей силы швырнула их Матвею прямо в лицо.- Подавись, ты пустышка, - выплюнула она.Улыбка сползла с лица Матвея. Монета рассекла ему бровь, и тонкая струйка крови потекла по лицу. В кабинете воцарилась гробовая тишина.Ты... - Матвей замахнулся, его лицо исказилось от ярости. Он схватил её за плечи, собираясь толкнуть в эту кучу мусора, но когда она нагнулась ее кофта поднялась и он увидел свежие следы, это были кровоподтеки и ссадины.Юля вскрикнула от боли, когда его пальцы невольно сжали один из свежих рубцов.Она инстинктивно отпрянула, и капюшон спал, открывая вид на её шею, где тоже виднелся багровый след.Матвей замер, его пальцы всё еще сжимали край её толстовки. В тишине аудитории, которая внезапно стала звенящей и тяжелой, он смотрел на багрово-синие полосы, пересекающие её бледный живот.

Это не были ссадины от падения или случайного удара об угол стола. Это были ровные, страшные следы от тяжелого кожаного ремня.- Это.. это что? - тихо спросил он, и в его голосе впервые за всё время не было издевки.- Не твое дело!Юля резко дернулась назад, запахивая кофту и лихорадочно одергивая край вниз. Её лицо, и без того бледное от голода, теперь стало мертвенно-белым.- Кто это сделал? - голос Матвея прозвучал странно хрипло. Вся его спесь, всё желание унизить её перед друзьями испарились, сменившись каким-то липким, неприятным холодком внутри.

- Юля, это не от нашей драки. Что это за хрень?- Не твое дело! - выплюнула она, пятясь к выходу.

- Тебе же хотелось зрелищ? Ну вот, наслаждайся. Можешь выложить это в сторис, подпиши: «Король универа и его побитая кукла».Тебе ведь это в кайф?- Заткнись, - оборвал он её, делая шаг навстречу.- Я тебя пальцем не тронул после того, как нас разняли. Это... это твой дядя? Андрей Петрович?Юля вздрогнула при упоминании имени Ректора. В её глазах на секунду промелькнул такой первобытный ужас, что Матвею стало не по себе.Она не ответила, лишь развернулась и бросилась вон из кабинета, едва не сбив с ног педагога.Матвей остался стоять посреди мусора. Его друзья, которые еще минуту назад ржали над «шоу», теперь переглядывались с неловким молчанием. Даже для них это был перебор.