Страница 7 из 72
К моему счастью, график плотно расписан, поэтому возможности копаться в голове и разбирать реалистичный сон по крупицам, прокручивая кадры на повторе, просто не остаётся.
Господи.
Мы тогда были почти детьми и не ведали, что творили, просто жили на полную катушку. Агрессировали, провоцировали. Кипели и ненавидели. Без тормозов и внутренних стопов.
И если бы не заглянувший ко мне в перерыве отец, я, пожалуй, вычеркнула бы Диму из памяти хотя бы до вечера.
— Приятель Филатова был в восторге от вашей встречи, — улыбается он, похлопывая меня по плечу. — Сказал, что заедет на неделе, чтобы я показал ему смету на бассейн.
Заколов волосы крабиком, натянуто улыбаюсь:
— Приятные новости.
— Если бы они закрыли всё крыло к концу следующего года, я бы воспрял духом и подключил сарафанное радио…
В голосе столько воодушевления, что страшно спугнуть. Честно говоря, я давно не видела его таким.
На самом деле именно папа переманил меня к себе. До того, как я пришла в центр, я работала в травматологии — усердно и с полной отдачей. Хотя Даниил всегда отговаривал меня от этого направления, уверяя, что оно слишком тяжёлое для меня.
В его представлении я идеально подходила для педиатрии, а при стабильном заработке мужа и вовсе не нуждалась в работе. Предпочтительно, чтобы кочевала из декрета в декрет.
— Па, ну какое сарафанное радио, — качаю головой. — Чтобы развивать «Виталис», нужно вкладываться и менять подход. Маркетинг, продвижение, соцсети. Коллаборации, в конце концов.
Недовольно насупив нос, отец начинает отстукивать пяткой по полу. Он всегда так делает, когда нервничает. Особенно, когда слышит то, в чём не разбирается.
— Я поговорю с Вячеславом, а ты, Наина, не подведи с Филатовым.
— Конечно, — скриплю зубами.
— Тебе нужна моя помощь?
Я отрицательно мотаю головой, поднимаюсь из-за стола и выпроваживаю папу за дверь, возвращаясь к работе и не отрываясь вплоть до четырёх.
Из центра я выхожу на взводе.
На чёртовом взводе из-за какого-то сна, который, скорее всего, ничего не значит. А даже если и значит, я всё равно в этом ничего не понимаю. По этой части у нас Таня.
Не так давно она увлеклась эзотерикой и астрологией. Вещами, в которые я никогда не верила. Но если я прихожу к ней в гости, и звёзды уверяют, что у меня всё будет хорошо, я готова слушать об этом часами. Правда.
Уже на территории коттеджного посёлка, заметив кондитерскую, я вдруг вспоминаю, что за весь день так ничего и не ела. Поэтому останавливаюсь, забегаю внутрь и выхожу оттуда с коробкой кремовых эклеров, которые пахнут на весь салон и мгновенно переключают концентрацию на еду.
Я паркуюсь у ворот роскошного особняка, глушу двигатель и автоматически откидываю козырёк, чтобы поправить причёску.
Ворота открываются, как только я выбираюсь на улицу. Очевидно, за мной наблюдают через камеры. Это напрочь вымывает из тела спокойствие, заменяя его непривычным напряжением, которое бешено гонит кровь по венам.
Входная дверь оказывается не заперта, поэтому я легко толкаю её плечом, вытираю ботинки о коврик и снимаю верхнюю одежду.
В сумке — сменная форма. Кроссовки и удобный костюм, не сковывающий движений. Придётся где-то переодеться, чтобы сразу включиться в работу.
Ненадолго замираю у зеркала, кусая губы.
Набираю в лёгкие побольше воздуха, прохожу по коридору и оказываюсь в гостиной. Выдохнув «Привет», вижу Диму, сидящего на диване с телефоном в руках.
Кресло стоит рядом.
Я заметила, что в нём ему некомфортно. Не физически, естественно. Он старается казаться сильнее, чем, возможно, есть на самом деле. Проблема в том, что я не собираюсь его жалеть. Достаточно взглянуть на мой недельный план, чтобы в этом убедиться.
— Привет, — сухо отвечает Филатов, отрывая взгляд от экрана и направляя его на меня.
13
— Это очень мило, что ты решила принести мне пирожные, — Дима кивает на коробку с эклерами и расслабленно раскидывает руки по спинке дивана. — Всем твоим пациентам так везёт или только мне одному?
Цепкие карие глаза делают чёртов круг по моему лицу, при этом цепляя каждую линию. Нервозности добавляет и тот факт, что сегодня на мне нет косметики. Ничего, кроме розового полупрозрачного блеска на губах.
Но долго рассматривать моё лицо у Филатова не выходит, потому что его взгляд быстро съезжает ниже, переходя к оценке фигуры. Грудь, талия. Я машинально расправляю подол клетчатой юбки чуть выше колена, купленной на прошлых выходных, когда Дима заканчивает свой маршрут на моих бёдрах.
Мне становится слегка не по себе.
Я пробыла больше десяти лет в отношениях с одним-единственным мужчиной. Других в моей жизни не было и не предполагалось.
Не то чтобы я не ловила на себе чужой интерес, но никто прежде не позволял себе смотреть на меня так настойчиво, глубоко и почти осязаемо. Слишком прямолинейно, чтобы я хотя бы немного не дрогнула.
Моя внешняя реакция на это — выгнутая бровь и такой же прямой взгляд. На густую щетину, покрывающую его щёки и успевшую за ночь отрасти почти до бороды. На пушистые изогнутые ресницы. На светлый шрам под бровью, резко контрастирующий со смуглой кожей. На руки, покрытые тёмными волосками.
Как бы я ни относилась к Дмитрию Филатову десять лет назад, могу признать, что взросление пошло ему на пользу. Жаль, что характера это не коснулось.
— Везёт только тем, кто много платит, — сообщаю я, опираясь спиной о стену.
— Надеюсь, за меня платят достаточно?
Искры, вспыхнувшие в глазах напротив, такие шальные и дерзкие, что воздух становится на градус жарче, и под моими собранными волосами тут же проступает испарина.
Эти искры мне нравятся. Не в смысле, как женщине от понравившегося мужчины, потому что таких я как раз и остерегаюсь еще со школы. Бабников. Ходячих гормональных вулканов.
Нравятся они мне потому, что в них видно то, ограниченность в движении для Филатова — пытка. Самая настоящая пытка.
Энергия в нём плещется, как в перегретом котле, и это именно то, что мне нужно, чтобы заставить его работать на пределе возможностей.
— Ты не ведёшь учёт собственным деньгам? — удивляюсь я.
— За мои деньги сейчас отвечает Слава. Мы не только друзья, но и партнёры.
— Смело.
— Это называется доверием, Наина. Я не доверяю всем подряд, но тем, кто доказал свою надёжность — без вопросов.
Я вдавливаю пальцы в коробку, вскидывая подбородок.
— Вообще-то эти эклеры я купила себе, потому что жутко проголодалась после работы. Если ты не против, я бы выпила чай, прежде чем приступить к занятиям.
— Разумеется, — Дима слегка пожимает плечами. — Кухня в твоём полном распоряжении.
— Я поделюсь.
— Это очень великодушно с твоей стороны, но я не голоден.
Шумно вдохнув, так же шумно выдыхаю и продолжаю гнуть свою линию. Не потому, что я капризная, хотя и это тоже, а потому что у меня есть план, как наконец сдвинуть Филатова с места и заодно проверить некоторые навыки, которые он использует в быту.
— Я привыкла, когда за мной ухаживают, — говорю, глядя на него исподлобья.
— А я привык, что кухня — это зона ответственности женщины.
— Женщины тебя, похоже, слишком разбаловали.
— Не жалуюсь, — заключает Дима.
Сердце учащает удары.
Я опускаю глаза, считаю до трёх и снова поднимаю их. Прямо в его взгляд, такой же упрямый, каким он, наверное, считает мой.
— Послушай, — слегка усмехаюсь. — Мы можем спорить сколько угодно, но это не приблизит нас к компромиссу. Я очень хочу чай. Если не выпью с двумя ложками сахара, то грохнусь в голодный обморок, а ты, к сожалению, не сможешь меня поднять.