Поцелованный огнем

Передо мной предстает кольцо с чистейшим бриллиантом в огранке кушон примерно в шестнадцать карат, если глазомер меня не подводит, и я окончательно теряю дар речи. Трясу головой, зажимая рот ладонью и плачу, глядя в любимые глаза.

- Дроля, это да или нет? - посмеивается мой мальчик, и я не выдерживаю.

- Да, конечно, да! - протягиваю дрожащую руку, позволяя надеть на себя кольцо, и падаю в солено-сладкий поцелуй, прячась от докучливых взглядов в самых надежных в моей жизни руках, в которых ничего больше не страшно. Мы жадно целуемся под аплодисменты и рев семнадцати тысяч человек, становящихся в это мгновение просто фоном, как и все на свете, кроме него - моего любимого, самого лучшего на свете мужчины, рядом с которым я больше не хочу просчитывать варианты, а хочу просто жить, наслаждаться каждым мгновением и тем, что судьба подарила мне такую возможность - любить и быть любимой, какой бы не был отмерен срок. Ведь счастье это не про что-то и когда -то, а про здесь и сейчас.

Поэтому без лишних думок в ту же ночь в ближайшей церквушке выхожу замуж за Богдана Красавина в окружении наших друзей, Дениса и новых знакомых, не видя смысла тратить время на подготовку и лишнюю суету, когда все уже есть: мы - счастливые, влюбленные, на кураже от победы, наши гости - пьяные и веселые, море развлечений на любой вкус, только и ждущих нашу компанию с распростертыми объятиями, и атмосфера неутихающего праздника в этом городе. Пожалуй, лучше свадьбу было бы сложно придумать для людей, которые просто хотят быть вместе и отметить свой официальный статус весело, без лишнего апломба в кругу дорогих людей..

Брачную ночь проводим в чертовом лимузине, пока колесим между клубами и казино. И этого, конечно же, мало. Богдан, не обращая ни на кого внимания, целует мои голые плечи, касается, гладит, ласкает меня всю, и я не сопротивляюсь ни его объятиям, ни откровенным поцелуям, ни прикосновениям. Напротив, сама их инициирую, потому что мне тоже мало.

Густо и сладко пахнет Городом Грехов, Богдан пьяно улыбается, шепчет какую-то чепуху, о том, какая я красивая, сексуальная и вся его… а я просто чувствую себя безгранично счастливой, принадлежа ему и точно зная, что этот мужчина - мой, исключительно мой.

И пусть я прекрасно осознаю, что ещё буду путаться, ошибаться, сомневаться и, что мне ещё будет ни раз больно. Но страшно… страшно не будет никогда. Богдан об этом позаботится.

Эпилог

2010 год…

Шесть утра. Лёгкий бриз ласково обдувает лицо и развевает мои подсохшие огненные локоны. Нежная розовато-лососевая полоса рассвета медленно расползается по горизонту, играя золотистыми бликами на небольших волнах. Воздух наполнен соленым запахом моря и сладостью тропических цветов.

Я втягиваю его поглубже и расплываюсь в безотчетной улыбке просто от того, что у меня теперь есть возможность искупаться, когда захочу, прокатиться на доске и, черт возьми, пустить волосы по ветру, подставляя лицо солнечным лучам.

За четыре с половиной года в ремиссии жизнь не стала для меня само собой разумеющейся, и многое, если не все, воспринимается настоящим подарком, ибо, я прекрасно осознаю, что смерть всегда дышит где-то рядом и, как на самом деле, хрупок мой мир.

Говорят, то, что нас не убивает - делает сильнее, меня же заставило полюбить жизнь. Я больше ее не боялась, жрала огромными, жадными ложками, открывая в себе так много неизведанного, красивого, сильного, смелого, порой, даже не веря, что когда-то была той женщиной, которую страшила собственная тень, если она выходила за те рамки, в которые я сама себя загнала.

Конечно, я не стала вдруг бунтаркой, не сделала ирокез и не ударилась в буддизм. Просто приняла жизнь со всем ее многообразием образов и форм, и никого не сужу, а главное - не сужу больше себя. Нет у меня ни времени, ни желания заниматься самокопанием, когда мир столь велик и дарит бесчисленное количество возможностей реализовать то, что заложено в человеке природой и жизненным опытом.

Направлять свою энергию, свой свет наружу больше, чем внутрь - такова теперь моя философия жизни, сделавшая меня наполненной, живой и по-настоящему счастливой, хотя, конечно, я не пренебрегаю минутами наедине с собой.

Иногда нужно заземлиться, услышать себя и просто побыть в тишине, в гармонии с собой и природой. Сегодня именно такое утро.

Смотрю, как пока ещё робкие солнечные лучи скользят по пальмам, и так хорошо на душе. Вытянувшись на песке, позволяю солнцу согреть мое стройное, но налитое тело без торчащих, как раньше, отовсюду костей, хотя десять набранных килограмм дались мне отнюдь нелегко, как физически, так и психологически. Всё-таки за долгие годы свыкаешься с тем, как выглядишь, даже, если отражение вызывает явные вопросики.

К счастью, когда муж буквально исходит на твое преображение слюной, не давая покоя ни ночью, ни днем, сомнения и дискомфорт быстро сходят на “нет”.

Силовые тренировки и серфинг, о котором я так мечтала во время болезни, сделали меня физически крепче, выносливей и показали, что мое отнюдь не молодое тело способно ещё на очень многое. Например, выносить в сорок три года и родить здорового карапуза в четыре килограмма, а потом вернуться на пик своей формы с плоским животом, задницей-орехом и желанием не останавливаться на достигнутом, проверяя возможности своего тела и воли.

Вообще это оказалось захватывающим - испытывать себя на прочность, открывать на что я вообще способна. Красота и сексуальность в этой битве скорее приятный бонус, чем самоцель. Куда интересней наблюдать, насколько и как можно реализовать то, что в тебе заложено.

Честно, результаты меня ошеломляют каждый раз. Оказывается, раньше я не использовала и трети своих ресурсов. Мысль, что так бы и померла в зародыше, не узнав, какой могла бы расцвести, приводит в ужас. А сколько таких, как я, недозревших, неоперившихся и не давших своим крыльям раскрыться?

Риторический вопрос. За годы существования нашего с девочками фонда, я повидала тысячи сломленных, искалеченных эмоционально женщин, не верящих ни во что в этой жизни, а главное - не верящих в себя. Они угасали очень быстро, всегда находя доводы “против”, чем “за”. Пример других женщин их не вдохновлял, скорее - угнетал.

Печально, но я прекрасно понимаю их позицию, поскольку сама прошла через нее, однако все равно до последнего борюсь за этих женщин, надеясь, что они смогут отыскать в себе ту крошечную искру, что озарит их, задавленный страхами и неудачами, мир, как однажды отыскала в себе я, чем безмерно горжусь и по возможности стараюсь делиться с ними даже, если некоторые из них считают, что в моем случае большие деньги и молодой муж решают. И да, конечно, во многом решают, но ни когда лежишь в позе эмбриона на кафельном полу в коконе своей боли, отчаяния и бессмысленности всего, что находится за пределами маленького, мрачного мирка, в котором варишься день ото дня.

Поморщившись, отгоняю от себя миазмы прошлого и решаю, что пора возвращаться на виллу. Скоро дети проснуться, надо успеть до того, как они залетят в спальню и разбудят нашего папу, прилетевшего ночью с боя.

Потянувшись напоследок, подхватываю доску и бегу до виллы. В доме, где с десяток людей обслуживающего персонала, Денька со своей девушкой и кучей друзей, приехавший на каникулы, Надька с мужем-миллиардером и две маленькие непоседы, непривычно тихо, за что я, собственно, и обожаю ранние подъемы. Спешу в нашу спальню, перепрыгивая через ступеньки, и тихонько открыв дверь, обнаруживаю спящего, как всегда на животе, Богдана. Обняв подушку, он тихонько сопит, капризно оттопырив пухлые губы, вызывая у меня улыбку. За годы совместной жизни он заматерел, стал ещё более мужественным, выдержанным, окончательно превратившись из мальчишки в мужчину. Но этот его рот, который он подарил обоим нашим детям.… Ох! Не могу удержаться, наклоняюсь, мазнув влажными волосами по слегка припухшей, видимо, после пропущенного удара, щеке и чмокаю сочные губы. Богдан, скривившись, недовольно мычит и отворачивается в другую сторону, заставляя меня улыбнуться ещё шире.