Страница 78 из 85
- А как же тренировочный лагерь? - запрокинув голову, заглядывает она мне в глаза.
- Я уже почти бросил, - заверяю без всякого лукавства, ибо мне действительно пора сконцентрироваться на режиме и тренировочном процессе. До боя остался месяц, а я с этими гребанными нервяками совсем выбился из коллеи. Сегодняшний ужин тоже был очередной проверкой на прочность и вывозить его в чистую оказалось сложнее, чем я думал.
- Доконали тебя? - ласково спрашивает дроля и нежно касается моей щеки.
- Все нормально, - целую ее ладонь. У меня в самом деле нет никаких претензий или обид, хоть ее доченька и очень старалась задеть за живое, но понять ее, наверное, можно. Я бы тоже устроил мужику матери допрос с пристрастием, будь у него такая история за плечами. Хотя намек, что я вернулся, узнав о болезни дроли явно не просто так, заставил вскипеть. Благо, Лариса, как раз, ушла за чем-то в кухню и не слышала этого дерьма.
- Рыжуля, послушай сюда, - процедил я, поняв, что, если и дальше кивать гривой, девочка войдёт в раж. - Ты можешь сколько угодно нести свою упоротую чушь и поливать меня говном, но не смей делать этого при матери. Ей и без твоих концертов хватает. То, что она хорошо держится - вовсе не значит, что все окей. Она болеет! Помни об этом, когда открываешь свой рот, иначе…
Договорить я не успел, дроля вернулась, но Рыжуля и без моих «иначе» угомонилась, дав понять, что ещё не все потеряно в ее случае, хотя приятней от этого она, конечно, не стала.
- Прости, - словно читая мои мысли, тяжело вздыхает дроля. - Мне жаль, что тебе пришлось терпеть ее хамство…
- Ты не должна извиняться за свою дочь, - тут же прерываю ее. - Она взрослая девка, хоть и ведет себя хуже ребенка. Денька ей сто очков даст в адекватности, и это при том, что у него есть причины обижаться на меня.
- Как прошел ваш разговор? - не споря и не пытаясь оправдать свою дочурку, задает дроля главный вопрос.
Собственно, на заднем дворе я оказался, как раз, из-за Деньки. В отличие от сестры он за весь ужин не произнес практически ни слова. Рассказал только, что спалил нас с дролей сразу после того, как обнаружил у меня Шпуню и спросил собираюсь ли я жить с ними. Получив утвердительный ответ, обреченно вздохнул и окатил настороженным взглядом, мол, я буду следить за тобой и больше не отсвечивал. И с этим, конечно же, нужно было что-то делать. Если Оличкино одобрение мне ни на одно место не намоталось. Ехидную рожицу раз в месяц да по праздникам я как-нибудь переживу, то вот Денискина обида и неприязнь - это совсем не то, что хочется тащить совместную жизнь с дролей. Тем более, что впереди ещё три года до колледжа. Да и дорог мне пацан, я к нему прикипел, поэтому быть с ним открытым и искренним в своих намерениях, чувствах и относительно того, что произошло показалось мне самой подходящей линией поведения. Так и случился разговор тет-а-тет, больше похожий на мой монолог о любви к дроле и о том, что я проебался, но готов все исправить.
- Я понимаю, как это выглядит и что ты думаешь, но скрывать наши отношения было решением твоей мамы. Из опасения, кстати, что ты не справишься с ситуацией и сплетнями, - объяснял я, на что Денька выразил вполне созвучное моему мнение:
- А врать мне типа лучше?
Мне ничего не оставалось, как развести руками.
- Я никогда не стыдился отношений с твоей мамой, наоборот, но у нее на все есть своя позиция, а не учитывать ее я не мог. Ты не мой сын, чтобы я решал, что для тебя лучше. Однако, мое отношение к тебе всегда было искренним, я хотел тебе помочь не только потому, что ты - ребенок моей любимой женщины, но и потому что ты смелый, четкий пацан, который мне импонировал.
- Хочешь сказать, что взялся бы меня тренировать, если бы не мама? - язвил Денис, не готовый отпустить обиду. Он явно надеялся уличить меня во вранье, но я больше не собирался лгать.
- Нет, не взялся бы, - покачав головой, признался честно. - Но я все равно нашел бы способ оказать тебе нужную поддержку и порекомендовал бы какому-нибудь знакомому тренеру.
- Ясно, - нахмурился Денис. В принципе разговор себя исчерпал, но мне важно было закончить его миром, поэтому бросил напоследок:
- Кстати, предложение в силе. Я сейчас буду готовиться к бою, можешь присоединиться, посмотреть, как это все проходит по-настоящему.
Денис вскинул на меня всё ещё хмурый взгляд, но тем не менее, отказываться сразу не стал.
- Я подумаю, - отозвался он глухо перед тем, как уйти и едва слышно добавил. - Мать обидишь - убью.
Меня это, конечно же, повеселило, как и дролю.
- Мой защитник, - смеётся она, когда я заканчиваю обрисовывать ей в общих чертах наш разговор.
- Да, он молодец у тебя. Нормальный пацан растет, - прижимаю ее к себе крепче, чтобы не замерзла. - Надеюсь, у нас всё-таки сложатся отношения.
- Я уверена, что да, - заверяет дроля, устраиваясь удобнее в моих объятиях. - Денис в отличие от Оли не упирается во что-то рогом и различает оттенки, так что шанс однозначно есть.
- Хорошо, если так.
На несколько минут повисает уютная тишина, мы стоим в обнимку, смотрим на горящий огнями Элей и так хорошо.
- Даже не верится, что это теперь наша реальность, - шепчет дроля с улыбкой.
Я понимающе хмыкаю, ибо сам уже не надеялся, что однажды у нас будет такой вечер, когда все маски сняты и больше не надо бояться, сомневаться, что-то додумывать и скрывать. Абсолютная честность и любовь, от которой внутри щемит так сильно, что не хватает слов.
- Поехали к океану, - предлагает дроля, видимо тоже их не находя, но я и так все прекрасно понимаю. Мне и самому хочется туда, где начиналась наша история.
Мы бредем, взявшись за руки, по пустынному пляжу, океан ласково лижет ноги, будто одобряя наш приезд.
- Помнишь, мой день рождения? - спрашивает дроля.
- Конечно.
- Думаю, тогда мы зачали нашего ребенка, - произносит она тихо, но у меня чувство, будто мне в солнышко дали. Мгновенный, болезненный спазм и остановка дыхания.
Негласно эта тема была табу, я не смел ее поднять, чтобы не добавлять в наше шаткое равновесие лишний груз, примерно понимая, что произошло, но тем не менее, надеялся однажды получить ответы на свои так и не заданные вопросы. Теперь же не знаю, что сказать, но дроле и не требуются слова. Она ловит мой взгляд и признается также, едва слышно:
- Я испугалась, когда узнала. Не представляла, как это будет… Даже об аборте подумывала.
Она тяжело сглатывает, облизывает задрожавшие губы, я же продолжаю молчать, не в силах выдавить ни звука. Сердце, будто проваливается в живот и все внутри начинает дрожать.
- Прости, - берет она мою руку и, продолжая смотреть в глаза, с чувством прижимается губами к казанкам. - Я такой замороченной дурой была, что сейчас даже не по себе. Но, знаешь, даже тогда чувства к тебе оказались сильнее страхов, поэтому я все же собиралась родить нашего ребенка. Хотела рассказать тебе о беременности, как вернешься от бабушки, а потом узнала о диагнозе и….
Она горько улыбается сквозь слёзы и разводит руками, я же, не выдержав, притягиваю ее к себе и сжимаю хрупкие, сотрясающиеся плечи, сам едва сдерживая клокочущую в горле боль. Да, мне больно, что все так сложилось, но правда, разделенная на двоих, делает эту боль слабее.
- Все будет хорошо, - шепчу, сцеловывая соленые дорожки с ее щек.
- Надеюсь, - отзывается она с невеселой улыбкой, но не позволяя мне ничего возразить, тут же сама отмахивается от своих слов. - Извини, накатило что-то. Наверное, в преддверии химиотерапии.
- Мы справимся, я буду рядом.
Она благодарно сжимает мою руку и тянется за поцелуем, после чего предлагает: