Поцелованный огнем

- Я - спортсмен, а не глянцевый мальчик! Моя первостепенная задача - побеждать, а не светить ебалом при каждом случае! - цежу сквозь зубы, хоть и понимаю, что дядя Сэми прав.

Да, я психанул. Но фотограф с таким азартом катался по белым дорогам каждые полчаса, что приходилось постоянно прерываться на час, а то и два. То у придурка приход, то отход, то ещё какая-нибудь херня. Меня это достало. Я, конечно, всяких торчков видел, но этот - конченный. Удивительно, как его ещё не поперли из индустрии. Запойные в обойме долго не держатся. Но бесит, что при всем при этом съемку сорвал я.

- Как мы заговорили, однако, - издевательски хмыкает дядя Сэми, подходя к окну. - Помнится, ещё недавно ты пел по-другому. Хотел зарабатывать, хотел быть на слуху, чуть ли не именем нарицательным, как Тайсон, а не очередным чемпионом, которого вспоминать будут только в узких, боксерских кругах. Куда это все делось? Разве сейчас тебе не надо стараться ещё больше, чтобы соответствовать своей ба… женщине? В конце концов, твое состояние против ее - пшик.

Дядя Сэми оборачивается и издевательски приподнимает бровь, мол, попробуй возрази. А мне нечего, более того, я бы ему поаплодировал. Ведь он же сука в открытую давит на мои слабые точки и не стремается. И то, что я все это считываю, ничуть не помогает не вестись.

Ведусь, ещё как, особенно, когда он продолжает дожимать.

- Нет, если тебя устраивает быть пшиком, вопросов нет, плыви по течению, получи за титул чемпиона миллионов двадцать, а то и меньше. У тех, у кого ноль медийности и ценник соответствующий…

- Что ты от меня хочешь? - перебиваю его, устав слушать этот поток манипуляций.

- Как минимум, чтобы ты посещал мероприятия, которые я рекомендую. Сегодня, например, было бы неплохо съездить на день рождение Линдси Кёртис. Там будут все, твои друзья в том числе. И кстати, Линдси рассталась со своим рокером-абьюзером, и ей сейчас хочется утереть ему нос. Ее менеджер намекнул, что ты ей симпатичен…

- Ты угораешь? Или у тебя внезапная деменция? - в который раз поражаюсь непробиваемости этого чела. - Я в отношениях.

- Да, в отношениях, которые скрываются почище секретных документов Пентагона.

- И что?

Нет, я, конечно, понимаю, куда он клонит, но камон! Даже ему должно быть предельно ясно, что Лариса такое не потерпит.

- И то! - продолжает он свою шарманку, не видя проблемы, точнее не придавая ей значение. - Это отличная возможность. В конце концов, какая твоей Ларе разница, с кем ты будешь на людях? В сорок лет она должна понимать, что большинство отношений в Голливуде - не более, чем инфоповод. Да сотни пар состоят в таких, встречаясь при этом совершенно с другими людьми и ничего!

- Это исключено, - отрезаю, не видя смысла что-либо объяснять. Бесполезно. У дяди Сэми вес имеют только те аргументы, которые можно выгодно продать.

- А что такого? Объяснишь ей, как это работает и…

- Я же сказал - нет! - повышаю голос, выходя -таки из себя. - Я не буду ставить ее в такое положение!

- Прекрасно, - чуть ли не рычит дядя Сэми, рухнув обратно в кресло с видом, будто я только что спустил коту под хвост все пять лет его труда. - Вот опять ты подстраиваешься, думаешь о ее душевном спокойствии, тогда, как она о тебе не слишком-то печется. До меня тут дошли кое-какие новости…

- Какие ещё новости? - едва не вырывается у меня страдальческий стон. Новостей мне только не хватало.

- Она ведь снова копает под тебя, - огорошивает дядя Сэми, не скрывая довольной ухмылки выкладывая свой, видимо, специально приберегаемый козырь. - На сей раз, конечно, не так топорно, как тогда, более того, за дело взялся детектив.

- С чего ты взял, что это она? - стараюсь говорить как можно невозмутимее, а у самого внутренности скручиваются в какой-то заковыристый узел. Я не то, чтобы верю, но…

- А кто?

- Да хоть бы и Монтойя, - озаряет вдруг, стоит вспомнить действующего чемпиона, с которым мне предстоит бой. - Он всегда копает на соперников дичь, чтобы потом использовать в трэш-токе.

- Не думаю, что он стал бы так заморачиваться и нанимать русского детектива, чтобы просто слегка тебя подразнить перед боем.

- Он любит устраивать шоу.

- Да, но….

- Слушай, заканчивай этот гнилой базар. Это не она!

- Ну, если тебе так проще… - снисходительно тянет дядя Сэми. - Но я бы призадумался…

Я ухмыляюсь, как будто у меня теперь есть возможность отмахнуться, а он прекрасно это зная, ехидно колет напоследок:

- Так ты поедешь на вечеринку или тебе нужно спросить разрешение у своей любимой?

- Именно, - парирую в том же тоне.

А что мне остается, в конце концов? Дать ему в бубен? Хочется, конечно, но с другой стороны - его понять тоже можно: человек выполняет свою работу. Ублюдскую по большей части, но кто-то и ее должен делать.

29. Богдан

- Я не буду тебя трахать, даже не думай, - предупреждаю в который раз.

- И не надо. Не хочу разочароваться, - подмигнув, насмешливо парирует Агриппина и, сделав затяжку, выдыхает. - Пока ты недосягаем - ты идеален.

- Думаешь, я поведусь на эту херню и брошусь доказывать обратное?

- Ну что ты, радость? Если бы ты был настолько примитивен, я бы действительно разочаровалась.

- То есть тебя очаровывает, что я ебу всех, кроме тебя? - усмехнувшись, бросаю с особым удовольствием, зная, что ей будет больно, хоть она и скроет это за философским:

- Страдания - лучший источник вдохновения. Да и вообще эмоции - жизнь, поэтому ни в чем себе не отказывай.

- Ты опять под чем-то?

- Под чарами моего жестокого волченыша, очевидно, - дразнит с совершенно невменяемой улыбкой, заставляя втянуть с шумом воздух, чтобы не послать.

- Конченая, - цежу с отвращением, глядя, как она трёт свой наверняка изгвазданный нос. - Знаешь, как меня от тебя воротит?

- Знаю, радость. У тебя лицо с субтитрами. Но ты такой сексуальный, когда бесишься. Откинь чуть голову назад и посмотри свысока, будто я грязь под твоими ногами и жутко тебя утомила…

- Ты и так меня утомила.

- Потерпи, ещё пара кадров, - сделав последнюю затяжку, бросает сигарету в бокал с мартини, а после делает серию снимков с разных ракурсов и улетает в свою, понятную только ей вселенную, тихонько бормоча. - Невероятный… Мой мальчик. Да, вот так. Агрессивнее, жёстче. Отли-ично… Хорош. Заматереешь, будешь одним взглядом с баб трусы снимать. Языком толкнись в щёку, будто….

- Короче, я сваливаю. Позвонишь, как перекумаришь! - психнув, вырываюсь из жара софитов и на ходу натягиваю олимпийку.

В жопу эту обдолбанную херь! Лучше снова на стройку пойти ебашить.

- Ну, прости, радость, просто у тебя такой рот - грех не…

- Подрочи на него, когда уйду, а смотреть на эту угашенную течку я не собираюсь! Все, давай.

- Ну, не уходи! Не оставляй меня, радость, я не буду больше. Ну, пожалуйста! Мне так хреново…

Вслед мне несется ещё какая-то невменяемая дичь на грани истерики, но я плевать хотел, пусть хоть вскроется, задолбала!

Морщусь, вспоминая почему-то именно этот - один из наименее мерзких эпизодов наших с Агриппиной странных отношений. Наверное, тот гребанный фотограф навеял, да и дядя Сэми, будь он не ладен, таки разворошил осиное гнездо, не могу теперь не думать, не вспоминать и не чувствовать эту жалящую изнутри нервозность и досаду.

Что, если копает всё-таки дроля?

Я не хочу вновь сомневаться в ней и в том, что между нами. А ещё не хочу, чтобы она узнала, каким я был. Пусть мое прошлое ее не касается, я всё ещё не могу отделаться от этого проклятого, пацанского стыда и страха, что кто-то узнает, и не так поймет. Точнее поймет так, как это понимал в свои восемнадцать я.