Поцелованный огнем

Рики сочувственно косится на меня, поджав подрагивающие от смеха губы. За время своей недолгой работы на меня, он уже успел разобраться, что к чему. Меня это не особо парит, со рабскими контрактами для персонала от дяди Сэми могу себе позволить в собственном доме хоть розгами пороть обслугу, крича «челядь!», никто не пикнет. Но поскольку предпочитаю быть на свойской, короткой ноге с людьми, которые следят за моим бытом, собственно, вот и результат.

Как можно незаметнее показываю Рики средний палец, когда он ставит перед нами тарелки с сэндвичами из цельнозернового хлеба с тунцом и свежими овощами. На что он весело усмехается.

- У тебя есть девушка? - выдает меж тем удивленно Денис, поблагодарив Рики.

- А что, не должно быть? - не утруждая себя манерами, спрашиваю, одновременно жуя и кивая Рикардо в знак благодарности, ибо сэндвич - топ. Сочный, хрустящий и нежирный - все, как я люблю.

- Извини, - стушевавшись, краснеет Денис, видимо, поняв, что слегка так перешел привычную грань общения, но тем не менее, продолжает. - Я просто думал, что ты… ну… короче, в свободном… э… плавание.

Я хмыкаю и откусываю огромный кусок сэндвича, чтобы не заржать. Денькино «свободное плавание» звучит, как «запойное блядство», что в общем-то неудивительно, статус предполагает определенный образ жизни, и он таким и был до дроли, но поскольку я планирую выстраивать с пацаном отношения отчим - пасынок, знать ему об этом не обязательно, во всяком случае от меня.

- Я не любитель выставлять свою личную жизнь напоказ, если это не идет на пользу моей карьере, - отделываюсь общими фразами, имея в виду свои договорные романы. До меня не сразу доходит, как оно может прозвучать для подростка, не знающего закулисье шоу-бизнеса и что договорняки - нормальная практика.

Твою же мать! И как теперь выкручиваться?

Потом ведь, если вспомнит, подумает, что я стыжусь его мать. Но, если начну разжевывать, наверняка покажусь ебанутым, поэтому просто перевожу стрелки. Разберемся, как говорится, по ходу пьесы.

- Раз такая пьянка. Не хочешь рассказать, что за зверюга тебя пометила, - шучу, кивая на его кошмарный засос.

Честно, даже я никогда таких не видел. Девочка, видимо, жрать очень хотела или решила поиграть в вампиршу, в любом случае зашквар лютый.

Денис тут же прикрывает его ладонью и краснеет так, что мне кажется, ещё чуть-чуть и мальчишку удар хватит. Они с дролей такие румяшки.

- Это.… не то, что ты думаешь, - отнекивается он, подтягивая лонгслив.

- Да, я вообще ничего не думаю, просто беспокоюсь, как бы тебя не сожрали однажды, - не могу не угорнуть.

- Да, блин, все не так, - заулыбавшись, толкает Денис меня локтем в бок. - Мы просто играли в правду или действие, и она… эта девчонка… ну…

- Увлеклась? - подсказываю насмешливо, за что получаю ещё один тычок.

- Отвянь, это просто на спор, - буркает он себе под нос.

- Понял, спор - так спор. Главное - в следующий не забудь про резинки.

- Да, блин, вы достали! - стонет Денька, роняя горящее лицо в ладони.

-Да шуткую я, не парься так.

- Ты шуткуешь, а мама уже по всем карманам насовала презиков, батя со своими разговорами про трипак и гонорею, в школе лекции эти. Задолбало!

- Ну, сорян, друг, - развожу руками, стараясь не слишком уж ржать. - Просто нам тоже было по пятнадцать, и мы знаем, чем заканчиваются такие блямбы.

- Ничем они не заканчиваются, мне эта девчонка даже не нравится.

- А если бы нравилась?

Ответить Денис не успевает, за спиной раздается голос дяди Сэми, какого-то черта приперевшегося раньше времени.

- Приятного. Какая у нас компания, - хмыкает он, усаживаясь на стул рядом с Денисом и, глядя на него въедливо, елейно спрашивает, видимо, хапнув где-то эликсир бессмертия. - Как мама поживает?

28. Богдан

- Какого хрена? - врываюсь в гостиную, отправив озадаченного Дениса с водителем домой.

После вопроса дяди Сэми и недоуменного Денькиного «нормально», мне пришлось срочняком менять тему, переводя все в какую-то нелепую шутку, а после спешно выпроваживать пацана, пока мой менеджер-гондон не выдал ещё что-то провокационное. Дядя Сэми вполне мог, только вот цель мне до сих пор пока не ясна.

- А что я такого сказал? - разыгрывает он святую простоту. - Я думал, конфиденциальность касается исключительно общественности, а мальчишка в курсе и поэтому ты, собственно, с ним и возишься. Откуда мне было знать, что все настолько запущено?

- Да не пизди ты, - отмахиваюсь, поморщившись. Нашел дурака. - Думаешь, я не понимаю, что тут у каждой щели твои глаза и уши? Чего ты добиваешься?

Дядя Сэми цокает и, вальяжно сделав глоток капучино, блядски медленно ставит чашку на столик, явно проверяя мои нервы на прочность. Сука!

- Просто пытаюсь понять, что с тобой происходит, - сцепив свои пальцы-сосиски в замок, ничего не отрицая, заявляет он. - Тебя ломал отец, ломала улица, ломал спорт, ломала эта спидозная тварь, я пытался, но ты ни в какую. Всегда гнул свою линию. Дикий, свободолюбивый пацан, идущий к своей цели, но не забывающий про принципы. Ты впечатлял даже таких непрошибаемых скептиков, как я. Я всегда восхищался твоим характером. Но вот появляется эта… и загоняет тебя под свой каблук, ставя в такое положение, что тебе приходится изгаляться ужом перед каким-то сопляком. Тебе - спортсмену с мировым именем! Что это вообще такое?

Сглатываю тяжелый ком, раздирая горло, но скалюсь с невозмутимой рожей.

- Любовь, дядя Сэми. Лю-бо-вь, - делаю вид, что не задело, что не пробрало, хотя в грудаке клокочет ужаленная гордость.

Что ни говори, Ли Рой мастерски владеет психологией и знает, на какие точки нужно давить, чтобы всколыхнуть всю ту муть, что против воли оседает где-то пусть и глубоко, но все же. И хотя я понимаю, что он пытается сделать, закладывая в меня эти гнилые мыслишки, легче не становится. Ведь в какой-то степени он все же прав и, зная об этом, продолжает давить.

- Это все, конечно, прекрасно, и я бы порадовался, если бы тебе не приходилось ползать на брюхе ради этой женщины. Видел бы ты себя со стороны на кухне, - качает он головой с таким видом, будто ему даже физически больно от увиденного.

Втягиваю с шумом воздух, чтобы унять вспыхнувший дискомфорт на грани стыда. Стискиваю зубы и прохожу вглубь комнаты.

- Слушай, давай без этого. Мы оба прекрасно знаем, что ты пытаешься сделать, ковыряя мое самолюбие, - скривившись, сажусь в кресло напротив и резюмирую. - Не получится, я уже прошел все эти гребанные стадии принятия, так что не трать время и давай по существу. Тебя и твою работу это вообще каким боком, чтобы ты тут распылялся?

- Каким боком? - едко хмыкает дядя Сэми, отбросив маску заботливого друга. У него гневно поджимаются губы, а крылья широкого носа начинают раздуваться, как у дракона. - А кто, простите, свинтил посреди рекламной съемки пару дней назад на этот гребанный остров, потому что, понимаешь ли, у твоей бабы появилось время?!

- Она тебе не баба - это раз, - чеканю угрожающе холодным тоном. - А съемку я провел - это два. То, что фотограф обдолбался в зюзю, и ему в башку полезли какие-то галюны в виде творческих идей для банальной, сука, съемки спортивных штанов - не мои проблемы! Я не собираюсь из-за какого-то ужаленного долбаната жариться в софитах до второго пришествия.

- А что ты собираешься? - багровеет дядя Сэми от бешенства. - Что за выкрутасы? Как будто первый раз! Ты прекрасно знаешь, как работает этот бизнес! Тебе платят хренову тучу денег не только за то, что ты такой красивый и знаменитый, а в том числе, чтобы ты поддерживал принятый в шоу-бизнесе порядок! Тут все долбят, все галюнят, и что теперь? Ты хочешь потерять контракты? Хочешь, чтобы пошел слух, что ты срываешь съемки и с тобой невозможно работать? На что ты тогда собираешься катать и одаривать островами свою миллиардершу?