Поцелованный огнем

- Я не настолько старая, - отзываюсь со смешком, ластясь к его ладони.

- Я заметил. По степени дурости так вообще малолетка, - хмыкает, за что я прикусываю его палец. - Эй, полегче!

Он трынькает мне по губам, а я, сжав зубы напоследок сильнее, целую отпечатки от них и устало прошу:

- Хватит уже читать мне нотации. Только от матери избавилась, ещё папочки не хватало.

- Ты без «папочки» совсем себя не бережешь, - ласково проводит Богдан укушенным пальцем по моей щеке. - Как самочувствие сейчас? У тебя болит что-то? Сможешь доехать до больницы или вызвать врача?

О, вот только этого не хватало! Нет, мне, конечно, стоит заняться своим здоровьем, но я сделаю это самостоятельно и уж точно не сейчас. Тем более, что вся проблема лишь в том, что не мешало бы поесть для начала. О чем и говорю Богдану.

И все, приплыли. Режим «папочка» обрушивается на меня в полном масштабе вместе с тирадой на тему моих пищевых загонов, дальше следует лекция о том, какую роль питание играет в здоровье человека, по окончанию которой Богдан безапелляционно заявляет, что наймёт мне персонал, который будет следить за моим питанием, пока я не наберу нормальный вес.

Все это говорится строгим тоном, не терпящим возражений, а я все равно лыблюсь, как дура. Приятно, когда о тебе заботятся даже в столь маниакальной форме.

- Думаешь, я шучу? - расценив по-своему мою улыбку, вкрадчиво интересуется Богдан.

- Думаю, ты будешь строгим, занудным папашей, - дразню его, правда ответ звучит не очень обнадеживающе.

- Упаси бог!

Богдан поднимается с кровати и, бросив, что принесет мне поесть, уходит на кухню, а я лежу и пытаюсь понять, как расценивать это его «упаси бог».

26. Лариса

Он не хочет быть таким отцом или просто отцом или отцом сейчас?

Конечно, грузиться рановато, сама ведь ещё ничего не решила, но все же как-то оно отзывается не очень…

- Ты взяла щенка? - вернувшись с подносом, полным всего, что осталось с вечеринки, спрашивает Богдан, не скрывая восторга.

- Да вроде уже давно, - стреляя в него насмешливым взглядом, усаживаюсь кое-как в кровати, пока он ставит передо мной столик-поднос.

- Сегодня прощаю, но в дальнейшем сучьи шутки платные.

- Сучьи? - давлюсь возмущенным смешком, пока мне вручают сладкий чай в дрожащие от слабости руки.

- Ну, раз я - щенок, ты тогда кто? - недвусмысленно поясняет он с наглой ухмылкой, за что получает веточкой петрушки по лицу.

- Фу, ну и дрянь, - морщусь, делая глоток. - Чай с сахаром - это извращение.

- Ничего, иногда нужно быть открытой к экспериментам, - отрезает Богдан и помогает мне удержать кружку. - Пей, тебе надо повысить уровень глюкозы, мандражопит всю.

- Ты всё-таки будешь фрик-контрольным папочкой.

- Ну, если мамочка будет подавать детям дурной пример, то, похоже, придется, - он говорит это будничным тоном, но вместе с тем пристально следит за реакцией.

И реакция есть. Сильная, заставляющая сглотнуть острый ком в горле и опустить задрожавшую ещё больше кружку на столик.

- Странные у тебя шутки, - отзываюсь охрипшим голосом. Я бы не стала докапываться и выяснять, сказал он это для красного словца или действительно хочет от меня детей, не будь эта тема такой животрепещущей.

- А похоже, что я шучу? - приподнимает он бровь, глядя мне в глаза, отчего я смущенно опускаю взгляд.

- Я не знаю, - пожимаю плечами. - Ты десять минут назад сказал: «упаси бог».

Богдан цокает и закатывает глаза.

- Я имел в виду, упаси Бог от вредных детей.

- А-ааа, - вырывается у меня облегченный смешок, - я просто подумала, что ты не хочешь никаких вовсе.

- Дроля, - снисходительно тянет он с улыбкой, - я трахаю тебя без резинки уже который раз. Само собой, я готов к последствиям.

Что ж, вот теперь самое время выдохнуть и возможно даже сказать, что последствия не заставили себя ждать, но это, пожалуй, слишком смело для такой трусихи, как я. Да и не к месту. Хотелось бы осознанно подойти к этому вопросу, а не под влиянием момента.

- Ну, многим так просто больше нравится, - привожу вполне дельный аргумент.

- Я не многие. На моих глазах человек загибался от СПИДа, поэтому я прекрасно знаю цену минутному кайфу и не рискую лишний раз.

- Это… ммм… похвально, - резюмирую, не зная, что ещё сказать. Хочется спросить про этого человека со СПИДом, но Богдану явно не по себе, и он меняет тему.

- Так откуда щенок?

- Это подарок.

- От кого? - вздергивает он удивленно бровь и, намазав тост сливочным маслом и красной икрой, подносит его к моим губам. - Давай, кусай.

- Кому, - поправляю с хитрой улыбкой и послушно откусываю, само собой, обляпавшись. Но Богдан, будто каждый день только этим и занимается, совершенно невозмутимо стирает крошки с уголков моих губ и облизав большой палец, кусает бутерброд следом.

- И кому? - уточняет, жуя с аппетитом, пока я жмурюсь от подступивших слез умиления, тронутая тем, что он возиться со мной, как с маленькой.

Никто никогда не уделял мне столько внимания и не проявлял по отношению ко мне столько нежности.

- Одному придурку, который предпочел лапать какую-то полуголую шлюшку, а не эту гипоаллергенную малышку.

С удовольствием наблюдаю, как застывает лицо Красавина, и он перестает жевать. Откусив ещё один кусочек из его рук, самодовольно улыбаюсь.

А что? Я не забыла.

- Она гипоаллергенная? - отмерев, наконец, выдает Богдан.

- Это все, что ты услышал? - в очередной раз дивлюсь мужскому таланту не замечать неудобных им вещей.

- А что ещё надо? Всякие придурки и шлюхи мне не интересны, - бросает он нахально и уклоняется, когда я в очередной раз бросаю в него зелень.

Остаток нашего ночного перекуса мы дурачимся. Богдан следит, чтобы я поела, как следует и каждую минуту спрашивает, стало ли мне получше. И мне действительно лучше. Тошнит немного, но в целом, я давно не чувствовала себя такой умиротворенной и довольной, глядя, как он восторженно возиться с щенком, словно ребенок. Придумывая малышке разные имена.

- Как перестать тискать ее каждую секунду? - спрашивает он, когда мы укладываемся спать, и он кладет новоявленную Шпуньку, что после «дроли» уже не кажется странным, себе на живот, а меня прижимает к боку. Я устраиваю голову у него на груди и с улыбкой пожимаю плечом, радуясь, что подарок пришелся ему более, чем по душе. - Кажется, я начинаю понимать, почему эти курицы носят своих пустолаек в сумочках.

- Тоже собираешься?

- Конечно. Как я оставлю теперь свою малышку? Куплю ей бриллиантовый ошейник, всякие розовые приблуды и буду везде таскать подмышкой.

- Из вас получится бесподобный тандем, - смеюсь, представив себе его - такого брутального, опасного, в тотал-блэке с гламурной собачкой в руке.

- Даже не сомневайся.

- Тебе правда нравится?

- А почему должно «не»?

- Ну, просто это не совсем то, что тебе соответствует, но среди гипоаллергенных пород не такой уж и большой выбор, и…

- Детка, опять эти твои «соответствия» и клише! - морщится он, тяжело вздыхая. - То, что я - спортсмен не значит, что у меня непременно должно быть по поводку со стаффордом и доберманом в каждой руке. Я мечтал о собаке, ты исполнила мою мечту, остальное - неважно, тем более, что она - прелесть. Сам бы я, конечно, никогда не додумался посмотреть в сторону маленьких собачек. Признаю, считал их кринжатиной, но посмотри на меня - не могу отлипнуть, - он весело подмигивает и чешет животик Шпуньке, а у меня ощущение, будто речь не о ней вовсе, а обо мне. По сути, ведь все то же самое.