Страница 28 из 85
Как представлю…
Вот, как его принять? Мы ведь даже не встречались толком и вообще…
Боже, ну почему все вечно через какую-то жопу?!
Перевернувшись на спину, прикрываю глаза и страдальчески мычу. Кладу ладонь на живот и мне даже кажется, что он слегка увеличился. Бред, конечно, но, если вдуматься, срок уже где-то месяца два.
«Надо, поторопиться с решением», - сказала я себе и благополучно уснула.
Проснулась же, точнее - подскочила от яростного стука в дверь и раздраженно-трезвонящего звонка, который явно жмут со всей силы.
Сонная, вернее сказать - совершенно не проснувшаяся несусь на первый этаж, не думая, кто, зачем, почему и открыв, проваливаюсь в горящий, бушующий яростью и беспокойством взгляд Богдана.
25. Лариса
- Какого черта ты не отвечаешь на звонки?
- Что ты здесь делаешь? - обрушиваемся друг на друга одновременно.
Несколько долгих секунд на «подумать, оценить ситуацию, выдохнуть», и мы вновь синхронно улыбаемся.
- Где твой телефон? Я звонил весь вечер.
- Не знаю, я уснула, ничего не слышала. А ты… как ты вообще…
- Позвонил Денису и узнал, что он ночует у друга, а остальные разъехались, - поняв мое заторможенное бормотание, предупреждает он вопрос. - Ты как?
- Нормально, - и это почти правда. Сон пошел мне на пользу.
- Пустишь?
Кивнув, приоткрываю дверь шире и в следующее мгновение оказываюсь к ней прижата его крепким, пышущим дикой энергией и силой молодого мужика, телом. Меня размазывает его терпким запахом и ведет от прикосновения наглых, горячих рук, сразу же бесцеремонно лезущих под подол шелковой сорочки.
- Я соскучился, - Богдан грубовато сжимает мои ягодицы, заставляя встать на носочки, и пришпиливает к себе так крепко, что я едва могу дышать.
Чувствую себя невесомой, крошечной, поглощенной им, его неконтролируемым вожделением и напором.
По телу пробегает сладкая дрожь, а между ног становиться горячо от предвкушения, но блин, я только проснулась…
- Милый, подожди, я…
В последний момент уворачиваюсь от жадного поцелуя, Богдан мажет губами по щеке и, не останавливаясь, следом проводит языком по усыпанной его метками шее, снова прикусывая ее и втягивая с шумом мой запах.
- Что опять? - обжигает мятным дыханием, вызывая табун мурашек и в то же время прилив стыдливой неловкости.
- Я ещё не умывалась, - лепечу смущенно, - и вообще выгляжу, как…
- Детка, мне похуй, как ты выглядишь, я целый день тебя не видел и два месяца не трахал. Мне мало одной ночи, - шепчет он и продолжает выцеловывать мою шею. Жадно, голодно, мокро.
У меня плывет перед глазами и ноги сами собой разъезжаются, когда он ныряет ладонью между ними, поглаживая меня через трусики, которые уже в следующее мгновение сдвигает и начинает ласкать. И боже, наслаждением, словно током пронзает. Чувствительные в последнее время соски твердеют и начинают зудеть от соприкосновения с шелком и твердыми, как камень грудными мышцами Красавина. Я теку сразу, моментально. Причем так, словно с компенсацией за ночь, когда он брал меня практически на сухую, отчего теперь неприятно щиплет, но я все равно хочу его. И мне неловко за это и за то, что вытворяла ночью.
Город просыпается - просыпаются и комплексы.
- Подожди, - пытаюсь все же настоять на своем и увернуться от его алчных поцелуев. Это требует огромной силы воли, ибо с ним я напрочь теряю голову и превращаюсь в какую осатаневшую нимфоманку. Никогда в жизни не хотела так мужчину, но если вчера меня это устраивало, то сегодня невыносимо стыдно за свою раскованность на грани распущенности.
- Блядь, дроля… - стонет Богдан мне в щеку, совершенно невменяемо потираясь об нее носом, а об мой живот эрекцией. –– Я сдохну, понимаешь?
Понимаю. И мне это безумно льстит, но черт возьми, я сама ещё чуть-чуть и сдохну!
Растрепанная, заспанная, голодная, обессиленная и с вероятностью в сто процентов беременная от него, я еле стою на ногах и, если ещё их раздвину….
- Детка, ну не стесняйся. Ты же хочешь, течешь вся, - приговаривает он, размазывая смазку и проникая в меня двумя пальцами. И да, там все, вопреки моему общему состоянию, течет, пульсирует и ждет, когда он заполнит собой. И я не выдерживаю этого натиска, особенно, когда он склоняется к моей груди и всасывает через шелк сосок.
- Ну, давай, детка, позволь своему щеночку вылизать тебя, - нежно, но настойчиво просит Богдан, и я не знаю, как отказать.
Позволяю. И не только потому что хочу, но и вкупе с извечным страхом оказаться недостаточной, слишком проблемной, несексуальной, больной, возрастной.
И пусть мне хорошо, когда он вылизывает меня, поставив в коленно-локтевую на диване в гостиной, а после трахает в той же позе, кончить не получается.
- Почему ты не сказала, что тебе плохо? - допытывается Богдан после того, как помог мне принять душ.
Включив светильник и обнаружив меня бледную, дрожащую вовсе не от оргазма, у него просто глаза на лоб полезли. Оно и понятно, выглядела я наверняка, как жертва нападения.
- Ну, ты же чуть не «сдох», - пытаюсь шутит и не слишком стучать зубами от озноба, кутаясь в одеяло и ловя разноцветные мушки на потолке.
- Лар, ты нормальная вообще? - не оценив юмора, смотрит на меня Богдан так, будто никак не поймет, почему мое имя до сих пор не использовано, как подтверждение факта прорыва в медицине. Невероятный же случай: умудриться прожить сорок лет с полным отсутствием мозга. - Ты видела себя? - продолжает мой боксерик негодовать, а я доводить его до белого каления.
- Ну, я ведь говорила, что выгляжу…
- Да, блядь, я не про это тебе! Ты специально выводишь меня? - повышает он голос, отбрасывая полотенце на софу. - Что у тебя вообще в голове? В чем проблема сказать, что тебе хреново, и секс сейчас не в кассу?
Резонный вопрос, ответ же из разряда махровых, совковых установок: «главное - чтобы мужику было хорошо».
- Я говорила, - огрызаюсь, застыдившись своей дремучести. А ведь считала, что изжила это дерьмо из своей головы. Но посмотрите, стоило только влюбиться, и снова полезло. Жертвенное, терпеливое, готовое на все… И что с ним делать?
- Серьезно? Вот эти твои «ой-ой-ой, я не умылась и лохматая, но теку, как шлюшка» я должен был расценить, как «нет»? - прилетает мне вполне справедливое и вместе с тем смущающе-грубое. Если бы могла, покраснела бы, как маков цвет, но мое тело перестало тратить ресурсы на всякую ерунду.
- Окей, я виновата, прости! - не в силах продолжать этот разговор, открещиваюсь и устало прикрываю глаза, зарываясь с головой в одеяло. Я может и не покраснела в кои-то веки, но чувствовать себя смущенной не перестала.
- Да причем здесь виновата ты или нет?! - чуть ли не стонет Богдан страдальчески, что вызывает у меня, как ни странно, веселье. Задолбался мой мальчик.
- Да я просто не знаю, что сказать. Не злись, - отзываюсь с примирительной улыбкой и преодолевая слабость, протягиваю к нему руку.
Богдан с шумом втягивает воздух, но берет ее в свою и садится на кровать.
- Давай договоримся, что ты будешь говорить все, как есть. Словами через рот, а не посылать какие-то невербальные знаки и прочую хуергу. Раньше у тебя вроде неплохо получалось.
«Раньше я не была в тебя по уши», - хочется мне хмыкнуть, но это слишком жирный козырь. Зачем им разбрасываться раньше времени?
- Хорошо, постараюсь, - соглашаюсь покорно, ибо претензий и упреков на сегодняшние сутки с меня более, чем достаточно. Да и просто не хочется тратить такую редкую возможность побыть вдвоем на очередное выяснение отношений.
- Да уж постарайся. Я не умею читать мысли, и не хочу в следующий раз гадать, ловишь ли ты со мной кайф или откинешься через минуту.