Метаноя

Я пошел. Не с готовыми ответами, не с уверенностью, что у меня получится. С молитвой: ”Господи, я не умею мирить. Я боюсь. Но Ты – Миротворец. Дай мне быть Твоим инструментом”. Я сел с ними. Выслушал. Не судил. Сказал каждому то, что нужно было сказать – правду, но не жестокую. И в какой-то момент они начали говорить друг с другом. Не через меня – напрямую. Я просто сидел и молился...

Они не помирились до конца. Рана оказалась слишком глубокой. Но они перестали враждовать. Они начали разговаривать. И это уже мир – не полный, не завершенный, но живой.

...Миротворчество – это не достижение результата. Это верность. Это готовность стоять в разрыве столько, сколько нужно. Это способность не отчаиваться, когда мир не наступает сразу. Это умение ждать, молиться, надеяться.

Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими. Почему сынами? Потому что они делают то, что делает Отец. Он примиряет мир с Собой во Христе. И когда мы входим в разрыв между людьми, когда мы становимся мостом через пропасть – пусть несовершенным, пусть треснутым, – мы участвуем в деле Отца. И Он называет нас Своими детьми.

+

11. Якорь и парус

(Духовный дневник обретения стержня надежды)

.

”Надежда не постыжает, потому что любовь Божия излилась

в сердца наши Духом Святым, данным нам”

(Рим. 5:5)

.

Надежда – это не оптимизм. Я считал себя человеком надежды, потому что всегда верил: ”все будет хорошо”. Я ждал, что Бог устроит мою жизнь, решит мои проблемы, выведет меня из кризиса. Моя надежда была ставкой на благоприятный исход.

В один момент эта надежда рухнула. Все пошло не так. Не по одному направлению – по всем. Здоровье, семья, работа – все рассыпалось одновременно. Я молился, просил, ждал, что Бог ”исправит”. Но ничего не исправлялось. День за днем становилось только хуже. И в какой-то момент я понял: моя надежда умерла. Я больше не верил, что ”все будет хорошо”. Я не видел никаких оснований для оптимизма. Будущее было темным, беспросветным. Я впал в уныние, которое казалось бездонным...

И тут в книге Игнатия (Брянчанинова) я открыл: ”Надежда на Бога – это не надежда на то, что Бог сделает так, как я хочу. Это надежда на то, что Бог – благ, что бы ни случилось”. Я же надеялся не на Бога, а на благополучное развитие событий. Когда события пошли неблагополучно, моя надежда испарилась. Оказалось, что у меня не было надежды – у меня был расчет, который не оправдался. А надежда есть тишина сердца в буре искушений. У меня же в буре не было тишины. Была паника, отчаяние, ропот. Мое сердце металось, ища выхода, и не находило. Я был как человек, который потерял опору в темноте и не знает, куда ступить.

А если ничего не наладится? Если так и останется – боль, пустота, темнота? Сможешь ли ты тогда верить? – задал я себе вопрос. Я испугался. Я никогда не задавал себе этого вопроса. Моя вера была завязана на то, что Бог – это ”скорая помощь”, которая приедет и все починит. А если Он не чинит? Если Он допускает боль, которая не проходит?

...Я почувствовал, что необходимо кардинально поменять что-то внутри себя. Я поставил перед собой задачу: перестать требовать от Бога, чтобы Он изменил мои обстоятельства. Я стану молится: ”Господи, я не знаю, как будет. Я не знаю, станет ли легче. Но я хочу быть с Тобой – даже если станет только хуже”. Я перестану искать ”знамений” и ”подтверждений”, что все наладится. Я откажусь от гадательного отношения к вере: ”Если Бог даст мне это – значит, Он есть; если нет – значит, Он меня оставил”. Я стал читать книгу Иова...

Это было похоже на то, как если бы человек, стоящий на краю пропасти, отпустил веревку, на которой висел, и решил: если упаду – упаду в руки Божии. Я не чувствовал этих рук. Я не видел их. Но я решил, что они есть. Не потому, что видел, а потому, что решил верить. Я не видел выхода. Моя жизнь была тупиком. Но я решил: Бог видит то, чего не вижу я. И этого достаточно.

...Однажды ночью, когда безысходность, тревога и боль были особенно сильны, я лежал в темноте и не мог спать. Я уже не молился – слова кончились. Я просто лежал и смотрел в потолок. И вдруг я ощутил нечто странное...

Я понял, что не отчаялся.

Это не было чувством. Это было знание. Я был в той же ситуации, что и месяц назад. Ничего не изменилось к лучшему. Но я – изменился. Тот страх, который раньше сковывал меня, ушел. Не исчез – но перестал быть хозяином. Я мог дышать. Я мог жить. Я мог даже улыбаться, несмотря на то, что все было плохо.

И тогда мне открылось: есть большее чем надежда – упование. Не уверенность в том, что все наладится. А уверенность в том, что я не один, даже когда все рушится. И что этого неодиночества достаточно, чтобы жить.

...Ад – это место, где нет никакой надежды на улучшение. Но если ты там, но не отчаиваешься – значит, твоя надежда не на улучшение обстоятельств, а упование на Того, Кто с тобой даже в аду...

Я перечитывал книгу Иова. Иов потерял все: детей, здоровье, богатство, уважение жены и друзей. У него не было никакой надежды на восстановление. Но он сказал: ”Вот, Он убивает меня, но я буду надеяться”. Это и есть стержень надежды. Не ”Он меня спасет”, а ”Он – мой Бог, даже если убивает”.

Святитель Иоанн Златоуст пишет: ”Надежда – это якорь души, который держит ее в шторм, даже когда не видно дна”. Я почувствовал этот якорь. Он не вытащил меня из шторма. Но он не дал мне разбиться о скалы. Я держался – не за обстоятельства, не за обещания, не за свои силы. Я держался за Того, Кто, как я верил, держит меня. И Он наполнил мои паруса ветром жизни. Упование мое – Отец, прибежище мое – Сын, покров мой – Дух Святый...

Житейские искушения не оставляют смертных... Пришли новые трудности, старые раны открылись, и внутри шевельнулся знакомый страх: ”А вдруг ничего не изменится? Вдруг так и будет всегда?”

Я понял, что стержень надежды – это не то, что получают однажды и навсегда. Это мышца, которую нужно тренировать. Каждый день. Каждую новую боль. Каждую новую темноту.

...Я не знаю, наладится ли моя жизнь. Я не знаю, станет ли легче. Я не знаю, увидят ли мои глаза то, чего я жду. Но я знаю другое. Я знаю, что Бог – есть. Я знаю, что Он – благ. Я знаю, что Он со мной – не потому, что я это чувствую, а потому, что Он обещал, и Он не лжет. И этого знания достаточно, чтобы стоять. Не чтобы летать, не чтобы ликовать, а чтобы просто стоять – вертикально, несмотря на все ураганы, которые пытаются меня повалить...

И я перестал ждать от мира – справедливости, понимания, помощи. Я перестал ждать от себя – сил, мудрости, святости. Я жду только от Бога. И это ожидание не разочаровывает, потому что я жду не конкретного исхода, а Его присутствия. А оно – всегда.

...И тогда я сказал просто: ”Господи, я не знаю, что будет. Но Ты – мой Бог. Этого достаточно”...

+

12. О дыхании души

(Духовный дневник обретения молитвы)

.

”Непрестанно молитесь”

(1 Фес. 5:17)

.

Для кого у нас молитва зачастую есть обязанностью? Я читаю утреннее и вечернее правило, потому что ”так надо”. Я вычитываю слова, но ум блуждает где-то далеко – на работе, в воспоминаниях, в планах на день. Я заставлял себя стоять перед иконами, но сердце молчит. Моя молитва – работа, которую я делаю, чтобы ”отчитаться” перед Богом.

...Я помню, как осознал эту мертвенность. Я закончил вечернее правило, закрыл молитвослов и поймал себя на мысли: я ничего не помню из того, что читал. Слова прошли сквозь меня, как вода сквозь песок. Я был зол на себя, но не знал, как это исправить. Я пробовал вникать в слова – ум цеплялся за них минуту, потом снова улетал. Моя молитва была именно трудом языка. Я не встречался с Богом в ней. Я отдавал долг, который, как мне казалось, Бог требует. Но Бог не требует долгов. Он ждет встречи.