Метаноя

В той ситуации меня так и не оправдали. Мое имя осталось запятнанным в глазах некоторых людей. Но я был спокоен. Потому что я нашел то, что искал. Не оправдание – а Правду, Которая выше оправданий. Ту Правду, Которая была распята, но воскресла. Воскресение и ад. Ад – это место, где нет правды человеческой. Но и там есть Христос. И этого достаточно.

Я понял, что настоящая алчба правды – это не требование к миру, а глубочайшая внутренняя жажда, которую может утолить только Бог. Как говорит псалмопевец: ”Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже”.

Я искал правду как систему, как справедливость, как победу. А нужно было искать Бога. Потому что Бог и есть Правда. И когда я нахожу Его, я насыщаюсь. Не потому, что мир становится справедливым, а потому, что я становлюсь с Ним...

Мир со своими вызовами и раздражителями никуда не делся. Вот и сегодня я снова поймал себя на том, что ”борюсь за правду”. В социальных сетях увидел несправедливость, ложь, и рука потянулась к клавиатуре, чтобы разоблачить, доказать, наказать. Старый механизм включился автоматически.

Но я остановился. Я спросил себя: что движет мной? Любовь к истине или желание унизить оппонента? Желание, чтобы восторжествовала правда, или чтобы восторжествовал я? Ответ был не в мою пользу.

Я закрыл страницу. И помолился: ”Господи, Ты – Правда. Я не могу сделать мир справедливым. Но я могу быть с Тобой. Насыть меня Собой, потому что я алчу и жажду – но не победы, а Тебя”.

...Я понял, что блаженство алчущих правды не в том, что они ее добиваются. А в том, что они ее находят. И находят не в результате борьбы, а в результате обращения. Когда перестают искать правду в мире и начинают искать ее в Боге.

Архимандрит Софроний (Сахаров) пишет: ”Правда Божия – это не юридическая категория, это жизнь во Христе”. И я понял это. Я хотел правды как справедливости, а нужно было алкать Христа. И когда я прихожу к Нему, когда я причащаюсь, когда я пребываю в Нем – я насыщаюсь. Не навсегда, потому что голод возвращается. Но насыщаюсь настолько, чтобы жить дальше.

Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся. Это уже не цитата, а кусок моей жизни. И в этой жизни – окончательно. Но здесь, сейчас, каждый раз, когда я оставляю свою маленькую ”правду” ради великой Правды – Христа. И это насыщение делает меня способными не осуждать мир за его неправду, а молиться о нем.

Сегодня я снова алкал. Не хлеба – правды. Но я не побежал отстаивать свою правоту. Я пришел в храм, встал перед иконой и сказал: ”Господи, я голоден. Но не за правотой моей – за Тобой. Ты – моя Правда. Ты – мое оправдание. Насыть меня Собой”. И когда я причастился, я понял: это и есть насыщение. Не понимание, почему мир несправедлив. Не победа в споре. А присутствие Того, Кто есть Истина. Этого достаточно. Господи, дай мне алкать не правоты своей, а Тебя. Ибо Ты – единственная Правда, которая насыщает навеки.

+

10. На краю чужой пропасти

(Духовный дневник обретения миротворчества)

.

”Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими”

(Мф. 5:9)

.

Я считал миротворчество чем-то вроде дипломатии: не ссориться, сглаживать углы, избегать конфликтов. Я был ”удобным” человеком – со мной никто не ссорился, потому что я всегда уступал, всегда соглашался, всегда шел на компромисс. Я думал, что это и есть мир.

Я помню момент, когда этот ”мир” рухнул. Два моих близких друга поссорились. Ссора была серьезной, с обвинениями, с болью, с несправедливостью. Я оказался между ними. И я сделал то, что всегда делал: я попытался ”сгладить”. Я говорил одному: ”Он же не со зла”, другому: ”Ты его неправильно понял”. Я не защищал никого, не принимал ничью сторону, я просто пытался всех успокоить.

Это не сработало. Оба обиделись на меня. Один сказал: ”Ты просто боишься правду сказать”, второй: ”Ты предатель, ты его покрываешь”. Я остался один. Мой ”мир” оказался миром, которого нет. Я не создал мира между ними – я просто спрятался от конфликта.

...В ту ночь я впервые задумался: а что такое мир на самом деле? Святитель Иоанн Златоуст говорит: ”Мир – это не просто отсутствие войны, это присутствие любви”. У меня же не было любви. Была трусость, переодетая в миротворчество. Я не хотел, чтобы конфликт затронул меня. Я хотел, чтобы всем было ”спокойно”. Но спокойствие – это не мир. Спокойствие – это когда никто не шевелится, потому что боится. Мир – это когда люди свободно дышат, потому что доверяют друг другу.

Перелом наступил не от мудрого совета, а от боли потери. Я потерял обоих друзей. И понял, что моя тактика ”избегания” не создает мир, а разрушает отношения. Тогда я перестал быть ”нейтральным”. Я решил, что мир – это не отсутствие моей позиции, а активное делание. Я должен войти туда, где разлом, и стоять там. Я больше не говорил ”оба правы” и ”оба неправы”, если это было не так. Я учился различать: где правда, где обида, где ложь. И называть это. Но пришлось перешагнуть через страх, что на меня обрушатся. Я каждому из ссорившихся и говорил правду в глаза. Не обвинял каждого в отдельности. Я рассматривал ситуацию в целом. Как явление. Далеко не новое, имеющее глубоко личные корни и апробированные схемы разрешения.

Первая попытка была провальной. Я пошел к одному из друзей и сказал ему, что он был неправ. Он взорвался. Обвинил меня в предательстве, в том, что я ”встал на сторону врага”. Я ушел раздавленный. Мне казалось, что я разрушил последнее. Я не нашел не только нужных слов, но и верной позиции.

Я продолжал. Я понял, что миротворец – это не тот, кто всем нравится. Это тот, кто готов быть разорванным ради того, чтобы другие соединились. Миротворец – это тот, кто носит в себе мир Христов и передает его другим. Но чтобы передать мир, нужно самому иметь его. А у меня его не было. Я был полон страха, обиды, желания, чтобы меня не трогали. А мне был необходим мост, по которому проходит Христос.

Шло время. Однажды я сидел в храме и молился об этих друзьях. И в молитве ко мне пришло не слово, а образ. Я увидел пропасть между ними. Огромную, темную, полную обид, несказанных слов, недопонимания. И я стоял на краю этой пропасти. Я хотел ее перейти, но не мог... И вдруг я понял: я не могу быть мостом. Мост – это Христос. Мое дело – не строить мост, а указать на Него. Я должен не соединять их своими силами, а привести каждого к Тому, Кто соединяет.

Я изменил подход. Я перестал пытаться ”мирить” их напрямую. Вместо этого я молился и при встрече с каждым из них говорил о Христе и законах мироздания, построенных на любви.

Через месяц они помирились. Не благодаря мне – я был просто проводником. Но я видел, как это произошло. Они встретились не на поле битвы, а перед Крестом. Они оба поняли, что они – не судьи друг другу. Они оба – прощенные Богом грешники. И когда они это увидели, стена рухнула.

Есть ли в этом моя заслуга? Важнее другое. Личное. Я понял, что пока я был горд, я не мог мирить. Я боялся унижения, боялся, что меня не послушают, боялся, что я буду ”слабым”. Когда же я смирился, когда признал, что я не могу сделать ничего сам, только привести людей ко Христу – тогда мир стал возможен.

...Миротворчество есть плод смирения. Миротворец носит в себе боль мира и приносит ее к Богу. Я начал это делать. Я перестал избегать конфликтов. Я научился входить в них – не как судья, не как адвокат, а как тот, кто готов слушать, кто готов плакать с плачущими, кто готов сказать правду в глаза, но с любовью.

Но вот снова, старые друзья и новая ссора. И я почувствовал знакомый страх: ”Не влезай, будет больно, тебя разорвут”. Старый механизм включился: хотелось сделать вид, что ничего не происходит, отсидеться в нейтралитете. Но я вспомнил: блаженны миротворцы. Не ”удобные”, не ”безопасные”. Миротворцы. Те, кто входит в разрыв, кто рискует, кто может быть отвергнут обеими сторонами, но идет. Потому что мир – это не комфорт, это плод Духа. И он рождается в муках...