Ядовитый обман

— Ураган, — произносит он.

Я могу только прерывисто выдохнуть в ответ.

— Ты примешь мой член как хорошая девочка, так ведь?

— Да, — шепчу, ненавидя себя за то, что стала жертвой его командного тона, но не в силах сопротивляться.

— Скажи мне, ты хочешь, чтобы я трахнул твою сладкую киску прямо сейчас? — Он шлепает по клитору, а затем массирует его пальцами. — Я не слышу. — Вторая рука снова бьёт меня по заднице, и я стону. Какого хрена мне это так нравится?

— Да, трахни меня.

— Умница, — хвалит он и входит до конца — медленно, ровно, будто знает, что иначе я сейчас просто не выдержу. Останавливается, полностью заполняя меня, и я тяжело дышу, пытаясь привыкнуть к ощущению, будто он занимает во мне всё пространство.

— Ураган, — повторяет он моё прозвище.

— Да? — выдыхаю, уронив голову на спинку дивана и всё еще пытаясь привыкнуть к ощущению его огромного члена внутри.

— Ты же знаешь, что я планирую трахнуть тебя снова, верно?

— Ты меня еще ни разу не трахнул, — хрипло шепчу в ответ.

Он тихо усмехается — кажется, впервые я слышу от него что-то похожее на искреннее удовольствие. Его рука скользит под мою футболку, вверх по спине, пальцы медленно ведут по коже.

— Я же не могу спугнуть тебя так рано, правда, Ураган? — — не понимаю, шутит он или нет.

Но ответить я не успеваю — он начинает двигаться, и мне приходится вспоминать, как дышать. Это слишком… но когда тело привыкает к его размеру, из меня вырываются стоны. Он ускоряется, толкается сильнее, его рука находит мою грудь, сжимает, пальцы цепляют сосок, и он продолжает трахать меня.

И, Боже, это невероятно.

Сорен продолжает двигаться — глубже, быстрее, снова и снова, — а я вцепляюсь в диван, чувствуя, как внутри нарастает жар. Я знаю, что потом всё будет болеть, но мне плевать. Слишком хорошо. И теперь каждый раз, когда я возьму в руки свой вибратор, я буду вспоминать, как он облизал его, а после трахнул меня своим членом. И я знаю, что ни один другой мужчина с ним не сравнится. Невольно начинаю сравнивать его с бывшим и понимаю, что сравнивать там нечего. У нас с Ноа была нормальная интимная жизнь, но он ни разу не доводил меня до такого состояния. И ни разу не касался меня так, как Сорен.

Сорен — человек, под которого я копаю. Мой так называемый враг, по крайней мере, так должно быть. Но сейчас меня волнует только одно — насколько громко я могу кричать, пока он трахает меня всё жёстче, без остановки.

И поверьте, соседи меня слышат.

А Сорен?

Ему плевать. Он рычит так же громко, когда кончает.