Страница 17 из 72
— Если он такой потрясающий, почему ты его больше не трахаешь?
— А кто сказал, что нет?
— Думаю, его невесте это могло бы не понравиться.
Я уже открываю рот, чтобы сказать, что он несет чушь, что Ноа ни с кем не встречается. Но потом вспоминаю: я давно не спрашивала его о личном — вплоть до того вечера, когда поинтересовалась, есть ли у него свидание, и он ответил, что нет. Странно, если он это от меня скрывает. Не знаю, есть ли у него кто-то, но меня бы это не задело. Да, удивило бы, только потому, что он никогда об этом не говорил. Хотя мы обычно обсуждаем только Оливера, потому что давно договорились не лезть в личную жизнь друг друга. Конечно, как мать я хочу понимать, кто будет рядом с моим ребенком, и я была уверена, что он сказал бы, если бы всё стало серьезно. И теперь мне интересно: Сорен сказал правду или просто пытается меня задеть.
— Ты ведь знала, да?
— О чем?
— Что твой бывший помолвлен.
— Конечно. — Ложь горчит на языке, и я отвожу взгляд.
— Ураган.
Я снова поворачиваюсь к нему.
— Что? — Ненавижу, что вообще отозвалась на это прозвище, и, судя по моему выражению лица, это заметно.
— Давай договоримся не лгать друг другу. — Выражение его лица меняется.
— Ты можешь договариваться о чем угодно, но я не обязана соглашаться на твои условия, — отвечаю.
Машина замедляется, и я вижу, что мы подъезжаем к моему дому. Когда снова смотрю на Сорена, его тёмно-серые глаза всё так же прикованы ко мне; он изучает меня, будто я какая-то головоломка.
— Спасибо за насыщенный вечер. Всегда приятно выйти в свет с мужчиной только для того, чтобы подвергнуться унижению.
— Я тебя не унижал. — Он хмурится.
Глубоко выдохнув, я выпрямляюсь.
— Нет конечно. Ты был просто великолепен: притащил меня на мероприятие в рабочей одежде, прекрасно зная, что там будут мои коллеги в полном параде. Но нет, ни о каком унижении и речи не идет. — Последнюю фразу я произношу с таким напускным восторгом, что, надеюсь, до него дойдет, насколько, черт возьми, я сейчас саркастична.
— Понимаю... — произносит он, и машина окончательно останавливается.
— Спасибо за «чудесный» вечер.
— Опять сарказм, верно?
Я открываю дверь и выхожу.
— Даже не знаю. Догадайся сам, мистер Всезнайка. — Хлопаю дверью и быстрым шагом направляюсь к подъезду. Даже не оборачиваюсь, чтобы проверить, смотрит ли он мне вслед.
Я сейчас выжата до предела.
День выдался тяжёлый, а потом ещё этот вечер — и я так и не поела. Желудок урчит так громко, что это уже похоже на протест. Весь мой организм держится на кофеине и раздражении. И ещё эта женщина, которая решила, что я недостаточно хороша для такого, как Сорен. Да кто она вообще такая. Никто не имеет права так обо мне говорить. Я вкалывала как проклятая и слишком многое пережила, чтобы какая-то незнакомка говорила, чего я стою. Только я имею право судить об этом. Не человек, который даже не знает моей истории.
С силой захлопываю входную дверь и направляюсь прямиком на кухню. Звук разносится по пустой квартире, перекликаясь с глухим раздражением внутри. Рывком открываю холодильник, хватаю первое, что попадается под руку, и начинаю есть, даже не чувствуя вкуса.
Мои пальцы уже летают по клавиатуре: я придвигаю ноутбук и ввожу имя бывшего мужа, пытаясь выяснить, неужели он правда обручен и просто забыл упомянуть об этом.
Боже, я надеюсь, что Сорен ошибается.