Ядовитый обман

3.Крессида



Моя работа — расследовать вещи, которые обычный человек не может себе даже вообразить. Я беру интервью у самых ужасных людей из когда-либо живших. И мне это нравится. Понимаю, что такая работа не для всех: то, что я вскрываю, — это откровенная жесть. К тому же она сделала меня крайне параноидальной и заставила еще сильнее опекать сына.

Я училась на журналиста, но работа в местной газете — это целая вселенная в отрыве от хаоса крупной медиакорпорации. К счастью, у моего бывшего хорошие связи, и когда я только начинала, он замолвил словечко, чтобы я получила стажировку в одном из крупных цифровых новостных изданий. Оттуда я прогрызала себе путь наверх, дедлайн за дедлайном, засиживаясь допоздна. Спустя несколько лет мне доверили первую серьезную тему, и с тех пор я подсела на погоню за историей. Это то, что я люблю.

Многие мои материалы становятся вирусными, что обеспечивает мне безбедную жизнь. Мой босс хочет, чтобы его курица, несущая золотые яйца, была довольна и оставалась в штате.

Я была на рабочем мероприятии, когда впервые увидела Сорена. В медиакругах он довольно известен. Сорен владеет и управляет крупной корпорацией и фактически является медиамагнатом, контролируя множество новостных каналов. Не тот, где работаю я — и, по-моему, его это бесит, потому что, сколько бы он ни пытался меня остановить, у него ничего не выйдет.

— Сорен звонил.

Я поднимаю голову и вижу своего босса, Майкла, в дверях кабинета, когда уже собираюсь уходить.

— И? — Закидываю сумку на плечо. Которая, к слову, чертовски тяжелая из-за ноутбука.

— Сказал, что ты его преследуешь.

— Там назревает крупный материал. Ты что, не хочешь, чтобы мы выдали его первыми? — спрашиваю.

— Тебе не стоит копать под него. Мы это обсуждали. Сорен очень влиятелен. Я хочу, чтобы ты об этом помнила. — Майкл не говорит мне «стоп», но его предупреждение звучит предельно ясно. Он понимает, что я делаю, даже если не одобряет этого.

— Я поняла, буду осторожна, — улыбаюсь ему.

Я не рассказываю, что вчера была на бое, потому что не обязана посвящать его в детали расследования. Мне нужно лишь показать результат, и это устраивает нас обоих: ему не приходится читать мне нотации о том, чего мне делать не стоит, а мне не приходится их слушать и потом игнорировать. Мне нравится расследовать истории в одиночку — так я чувствую более личную связь с материалом.

Домой я еду на метро. Когда открываю дверь, Ноа с Оливером уже внутри. У нас обоих есть ключи от домов друг друга. Хотя мы больше не вместе, мы остались хорошими друзьями. Мы договорились не пользоваться ключами, если это не касается сына, и только с предварительного согласия другого.

— Мам, ты дома! — Оливер, которому семь, поднимает глаза от стола, где они с Ноа сидят перед пиццей.

— Вижу, вы приготовили ужин. — Подмигиваю им.

— Я поздно освободился... пицца была самым простым вариантом, — говорит Ноа и встает. Он вытирает руки о синие брюки. Выглядит он хорошо — впрочем, мой бывший муж никогда не выглядит плохо.

— Свидание намечается? — спрашиваю, подходя и целуя его в щеку. Он целует меня в ответ и качает головой.

— Нет, просто задержался на работе.

Ноа — банкир, весьма успешный. Его семье принадлежит много коммерческой недвижимости, так что он всегда был обеспечен. Я из более скромной семьи, но и мы не бедствовали. И все же я не была бы там, где сейчас, без его помощи и влияния его семьи.

— Можно тебя на пару слов? — спрашивает Ноа, кивая на дверь. Я целую Оливера в макушку, ставлю сумку и иду за Ноа. Закрываю дверь, чтобы наши голоса не долетали до сына.

— У меня сегодня был посетитель, — говорит он, засовывая руки в карманы.

— И? — отвечаю, не понимая, какое отношение это имеет ко мне.

— Сорен Никсон ждал меня сегодня у здания, когда я уходил забирать Оливера. — При этой новости я закусываю губу. Ну конечно. — Он упомянул, что знает тебя.

— Он меня не знает, — отвечаю резче, чем собиралась.

Ноа проводит рукой по светлым волосам.

— Ладно. В общем, я просто хотел сказать: если ты пишешь о нем статью...

— Тогда что?

— Если да, просто будь осторожна.

— Ты думаешь, я когда-нибудь бываю неосторожной? — Упираю руку в бок и хмурюсь.

— Я знаю, что ты независимая женщина и тебе не нужна мужская помощь. Но, Крессида, ты мне все еще дорога, и я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Спасибо, но со мной все будет в порядке. Как всегда. — Улыбаюсь, а он в ответ смотрит с недоверием.

Я не упоминаю о той маленькой угрозе, которую высказал Сорен, потому что всегда предельно внимательна, когда дело касается Оливера, но не стану врать — это меня немного встряхнуло.

Наш брак закончился за несколько лет до развода. Мы знали, что ничего не получится, но пытались сохранить семью ради Оливера. Делать то, что лучше для сына — это единственное, в чем мы всегда будем солидарны.

Мы меняем тему, он рассказывает мне, как прошел день Оливера, и говорит, что ему пора. Я стою на крыльце, глядя, как он уезжает, и только через пару минут возвращаюсь в дом.

Я одна уже два года и пока не готова к новым отношениям. Отчасти мне страшно, потому что я не хочу приводить в дом к сыну чужих мужчин. У него уже есть отличный отец, так что мне не нужно, чтобы кто-то занимал это место без необходимости.

Вернувшись на кухню, я вижу, что Оливер уже убирает после ужина. Он — идеальная смесь нас с Ноа. У него глаза отца, но мои почти черные волосы. И еще у него такая улыбка, от которой у меня каждый раз теплеет на душе. Если у меня выдался плохой день, достаточно вспомнить его сияющее лицо улыбку, и мне сразу становится легче.

Я подхожу и обнимаю его за хрупкие плечи. Кажется, он становится больше с каждым днем. До сих пор не могу поверить, что воспитываю маленького мужчину — и он будет замечательным. У него отличные манеры, он хорошо учится. Даже не представляла, насколько я везучая, пока он не родился.

Оливер привык к семье Ноа, а вот с моей он знаком гораздо меньше. Мы стараемся выбираться к моим хотя бы раз в год, но уже больше года к ним не ездили — я завалена работой, да и живут они на другом конце страны и терпеть не могут летать.

Родня Ноа балует Оливера, потому что он их единственный внук. Ноа — старший из детей, и у него первого появился ребенок. К тому же он любимчик в семье. Я не удивлюсь, если они оставят Оливеру все наследство. В их глазах он не может совершить ничего плохого, и в глубине души мне это нравится. Нравится, что у него есть связь с людьми, которые всегда прикроют ему спину. У многих в этом мире нет такой роскоши.

— Я скучала по тебе сегодня, малыш. — Прижимаю его к себе чуть крепче.

— Я тоже скучал, — говорит он, обнимая меня так сильно, как только позволяют его маленькие ручки.

— Как дела в школе?

— Хорошо. Получил «пять» по математике. Папа думает, из меня выйдет отличный банкир. — Он смеется.

— Только если ты сам этого хочешь, — говорю, хотя знаю, что он давно хочет стать банкиром, как отец.

— Учитель спрашивал, как у тебя дела.

Я отстраняюсь и смотрю на него.

— В смысле?

— Он сказал, что ему нравится, как ты пишешь, и ему жаль, что давно не видел ничего нового от тебя.

Я улыбаюсь и убираю волосы с его лица.

— Передай ему, что я работаю над чем-то грандиозным, — отвечаю и целую его в щеку. — А теперь — спать.

— Можно мне поиграть в Fortnite? — канючит он.

— Нет. Ты знаешь, что игра разрешена только по выходным. — Качаю головой.