Страница 94 из 227
Но, если я хочу, чтобы кошки заодно защищали пасеку от мышей, нужно подумать, как обустроить семейство. Заставлять Герасима строить будку для кошек было бы перебором. Он и без того проводил целые дни в лесу, рубя деревья и разделывая их на доски, а вечерами еще успевал сооружать ульи и рамки к ним. Наверное, придется устроить кошачий домик в одной из опустевших колод, относительно свежих, еще не обсиженных мышами. Может быть, если положить ее на бок и проделать еще один выход — кошки не любят места, где есть только один вход. И не будет ли запах меда и прополиса слишком ярким для их носов? И как обезопасить этот домик от диких животных? После истории с медведем любое открытое место вдали от дома и людей не казалось мне безопасным. Охрана, поставленная Стрельцовым, — при мысли о нем внутри зашевелились одновременно вина и раздражение — не будет вечной.
А может быть… Отец Глаши в своем дневнике упоминал омшаник. Возможно, стоит пока найти и открыть его? До зимы он все равно не нужен, а к тому времени я верну кошку хозяевам, а котят — тех, что не оставлю себе, — пристрою. Да и своих заберу в дом, не заставлять же их зимовать на улице.
Да, пожалуй, стоит прогуляться до пасеки и поискать. Заодно и отдохну, как твердили мне все вокруг. Нужно признать — назойливая забота была обоснована. От хорошей жизни люди в обмороки не падают.
На пасеке все выглядело тихим и мирным, как всегда. Выглядело, но не звучало. Одна колода гудела совсем не так, как остальные. Ровно, монотонно, громко. Я подошла ближе. «Тю-тю-тю», — донеслось от улья. «Ква-ква», — послышалось в ответ. Пчелы собирались роиться. «Тютюкала» старая матка, вызывая на бой соперниц, еще скрытых под крышечками сот. Они отвечали, принимая бой, но другие пчелы не позволяли им выйти, и замкнутое пространство превращало тютюканье в кваканье.
Отдохнешь тут, как же, когда пчелы роятся!
Я глянула на солнце. На пчел. К остальным колодам они регулярно возвращались, неся на лапках пыльцу. Из этой никто не вылетал. Да, сегодня вряд ли стоит суетиться — как правило, новая семья отделяется до обеда, и сейчас пчелы уже вовсю кружились бы по пасеке, выискивая место, где пристроиться рою.
А вот завтра день может выдаться хлопотным. Еще и поездка… Все же какую знатную свинью мне подложил исправник, сорвав сегодняшние планы! Так бы вечером я вернулась, проверила пасеку, завтра спокойно караулила рой. А теперь придется проинструктировать кого-то из мальчишек и надеяться, что он не испугается, сделает все правильно и не упустит семью. Мне сегодня нужно будет позаботиться, чтобы рой сел не куда-нибудь на вершину дерева, а так, чтобы его удобно было перенести в улей. Хорошо, что есть свободный.
Вчера Герасим все же разобрал гроб и сколотил улей. Из полированных досок получились прямо-таки элитные апартаменты в сравнении с беленным известью и разрисованным раствором медного купороса пчелиным домиком. Надо будет тоже добавить краски, прежде чем перенести его на пасеку, чтобы пчелы легче находили свое новое жилище.
Но сперва — то, зачем я сюда пришла. Я начала обходить пасеку кругом, вглядываясь в каждую кочку, и наконец нашла. Холмик совсем рядом с кустами боярышника, ограждающими парк. Высокая трава совершенно скрывала дверцу.
Я перебрала почти всю связку ключей, прежде чем заржавевший замок все же поддался. Заглянув внутрь, я поняла: нет, кошек сюда не поселишь. От самого порога вниз уходила крутая лестница с узкими ступенями, немногим лучше приставной. Взрослая кошка еще вскарабкается по ней, а котята точно нет. Придется все же делать кошачий домик и заботиться о его безопасности.
Я поколебалась на верхних ступеньках — спускаться ли? Засветила огонек на руке. Помещение оказалось неожиданно просторным. Однако вместо старых колод я увидела сваленные кое-как мешки, наполненные невесть чем, ящики и коробки. То ли Глашин отец не слишком тщательно следил за состоянием омшаника, то ли омшаник превратили в хламовник после его смерти, сейчас уже неважно. Важно, что перебирать эти мешки мне придется не один час, а сегодня меня вроде как отправили отдыхать. Я поколебалась немного: любопытство боролось со здравым смыслом. В конце концов здравый смысл победил.
Так что я просто закрыла дверь и вернула замок на место.
По парку я брела, не торопясь — выискивала подходящую ветку, чтобы сделать привой. Не слишком толстую, чтобы ею можно было орудовать свободно, и не слишком тонкую, чтобы не сломалась под массой роя. Не слишком длинную и не слишком короткую. Наконец подходящая рогатина нашлась на берегу пруда. Я кое-как выпростала ее из кустов под липой — похоже, парк не желал преобразовываться чудесным образом — и ойкнула, обнаружив за спиной Заборовского.
— Опасно юной барышне бродить одной по заброшенному парку, — проникновенно начал он.
Совершенно безопасно, когда в нем не шастают всякие…
— Я ждал тебя, Глаша. Надеялся, что наедине ты будешь не так сурова, как при людях.
— Не помню, чтобы мы с вами вместе пасли гусей или пили на брудершафт, — прошипела я.
— Мы предавались куда более приятному занятию, — улыбнулся он, шагая ко мне.
Я попятилась, поудобнее перехватывая палку.
— Вы, мужчины, слишком много значения придаете этим банальным телодвижениям, — фыркнула я. — Убирайтесь из моего парка, пока я не кликнула пса.
На его лице промелькнуло удивление и снова заиграла улыбка.
— Куда делась та милая скромная барышня, с которой мы так любили друг друга? Ты ведь всегда была такой великодушной.
— Та барышня сдохла, — огрызнулась.
С него слетела фальшивая любезность.
— Пусть так. Но та, что на ее месте, — такая же дура. Я предлагаю тебе покрыть грех и восстановить репутацию, а ты артачишься? Так ведь и останешься старой девой.
Злость вспыхнула в груди, заставив меня совершенно забыть об осторожности.
— Напугал ежа голым задом. Что мне даст брак с тобой? Необходимость постоянно держать все документы и деньги под замком, а ключ при себе? Кучу ребятишек, в которых я буду видеть черты их отца и потому не смогу полюбить? Мерзавца под боком, который даже не способен исполнить супружеский долг так, чтобы о нем вспоминали с радостью, а не с отвращением.
— Ах ты… — Он замахнулся.
Я выставила палку, но он поймал ее, отбросил в сторону. Испугаться я не успела. Пегая тень вылетела из травы, метясь в горло гусару.
Но и тот оказался не чета Савелию. Взметнулась магия. Полкан взвизгнул, столкнувшись с невидимой преградой, однако удар его был так силен, что Заборовский пошатнулся. Я подхватила выроненную рогатку и ткнула ей как копьем. Щит устоял и на этот раз, но гусар потерял равновесие и плюхнулся в воду.
Полкан замер у моих ног, вздыбив шерсть и оскалившись. Кажется, столкновение с магией не причинило ему вреда.
Заборовский вынырнул, отплевываясь: у бережка оказалось на удивление глубоко. Вскинул руку, на которой начал свиваться огненный шар.
— В моем доме живет исправник, — ухмыльнулась я. — Тронешь меня — закричу. Обидишь пса…
Заборовский глянул на что-то за моей спиной и погасил магию. Широкая ладонь отодвинула меня в сторону. Герасим многозначительно покачал топором.
Шипя сквозь зубы ругательства, гусар выбрался на берег.
— Руки так, чтобы я видела, — приказала я. — И едва ты попробуешь потянуться к магии, я велю дворнику рубить. Где ты оставил лошадь?
Лошадь обнаружилась в кустах на краю парка.