Жругр. Будем жить!

Об отечественном кинематографе

Кинотеатр, исполненный незадачливым архитектором в форме монструозного фрегата, был многолюден воскресным вечером. Снаружи задувал ветер, несущий из Финляндии подтаявшие хлопья снега, тающие при соприкосновении с землей. Парочки и одинокие прохожие спешили укрыться от непогоды в теплых креслах кинематографа. Зайдя в фойе Саша с тревогой повел глазами. И сразу как с сердца схлынуло — она здесь! Алина скромно притулилась в уголке возле касс, рассматривая входящих. Когда наконец добрались до мест, глубоко на «Камчатке», под самым проектором, реклама как раз закончилась, и на весь зал засиял лучащийся логотип «20-й век Фокс», за ним появилось квадратное: «При поддержке Министерства культуры Российской Федерации». Давали нашумевший отечественный блокбастер (как писала пресса, патриотический) — историческую драму про петровские времена. На Русь нападали шведы. На своих высоких, пропитанных дегтем и ладаном ладьях с задранными кверху носами, в рогатых кованых шлемах, несметными полчищами рвались они на землю русскую. Перед войсками на белом коне проскакал император — Петр I. «Не посоромим земли русской!» — воззвал он и его призыв имел эффект приказа № 227 «Ни шагу назад!» — волна за волной русские витязи отражали атаки басурманских викингов, кладя их тыщами. Рубилово, мочилово и звон мечей сотрясали пространство кинотеатра. Внезапно шум битвы сменился безмятежностью звездного неба. Проницательный мужчина в высоком парике с завитыми буклями, расписном камзоле, прошитом золотыми нитями, пышных розовых панталонах и высоких ботфортах мечтательно смотрел сквозь подзорную трубу на небеса. Это был Яков Брюс — сподвижник царя, астроном, астролог и маг. Поглядев на звезды, ученый муж переместился к столу и принялся выводить буквы пером на огромном, с письменный стол, пергаменте. Мелькали ять, фита и ижица. Чародей писал свою «Черную книгу» — средоточие тайн древней Руси.

Алина внимательно смотрела кино, увлеченная сюжетом. Она настолько вовлеклась в зрелище, что даже забыла про свой попкорн! Между тем, Саша, потягивая пивко, все больше интересовался девушкой, чем фильмом, лишь вполглаза посматривая кино. Ее близкое присутствие, тепло ее тела волновало и завораживало молодого человека. Когда Саша в очередной раз взглянул на экран, он увидел Брюса — тот как раз оторвался от своих ученых занятий и повернул голову. Саша вздрогнул и под сердцем у него закололо: ему почудилось, что чародей впился взором прямо в него и, как будто узнал его. Саша испытал мгновенное и мучительное дежавю. Внезапно, Яков Брюс исчез, а на его месте нарисовался кудрявый весенний лес.

— Могу тоби лобзати? — обратился молодой боярин Алексий к девице Ольге, прислонившейся к высокому развесистому дубу. Та одобрительно склонила голову в знак согласия.

Саша перенес кисть руки на территорию Алины и осторожно дотронулся до ее запястья. Девушка не среагировала, и тогда Саша, окончательно осмелев, соединил руки. Ее небольшая, покрытая гусиной кожей ладошка дышала негой, отдавая террабайты чувственности.

Алексий коршуном впился в пухлые губы избранницы и целовал ее страстно. Алина выпростала руку и сменила позу. Сашина рука безвольно повисла в воздухе.

«Она меня не хочет?» — мучился Саша.

Суровые шведские военачальники в панцирных кольчугах с топорами на вытянутых древках и рунами на щитах задумали послать в Московию диверсантов — они замыслили выкрасть «Черную книгу» и, проникнув в тайны Руси, разрушить Московское царство.

Рука Алины сдвинулась с места, слегка затронув Сашу локтем.

Но Яков Брюс, не будь дураком, разгадал замысел шведов и отдал сокровенный фолиант боярину Алексию на сохранение в тайном месте. И вот уже гонцы из Стокгольма в высокой горнице боярского терема предлагают Алексию сто тысяч шведских крон за «Черную книгу». Задумался Алексий, закручинился. По кинозалу разнеслась тревожная музыка. Русь в опасности.

Алина поднесла еще ближе свою руку. «Она в курсе игры или увлечена фильмом?» — недоумевал Саша. Он дотронулся до ее ладони, их пальцы соприкоснулись.

Патриотизм торжествовал! Имитируя жест с советского плаката «Водку не предлагать», Алексий с гневом отверг вражье сребро, позвал стражников, те схватили шведских шпионов и посадили на кол. Разметались скандинавские кишки по Лобному месту.

Мягкие пальцы Алины уступили напору и переплелись с Сашиными. Сердце чуть не выскочило. «Она моя!»

Но хитроумные викинги и не думали успокаиваться — они выкрали младую невесту боярина и угрожают подвергнуть девицу позору и бесчестью, если Алексий не выдаст им место хранения книги.

Алина забрала руку и отпила из бутылки. Сашина ладонь осталась лежать на ее стройной волнующей ноге…

Включился свет. Экран погас. Хрипло залаял служебный пес. Солдаты в серой униформе ворвались в зал: «Получены сообщения о минировании кинозала. В целях безопасности всех просим выйти!»

Как? — выдохнул народ.

«Просим всех покинуть помещение!» — повторили военные. Разочарованные зрители потянулись к выходу. Саша с подругой внезапно оказались на залитой мокрой хлябью мостовой, ветер свистел в ушах. Оба были под впечатлением: Алина от фильма, Саша не пойми от чего — не то от фильма, не то от Алины, не то от виртуального минирования.

— Уверена, что он спас девушку и наши победили! — размахивая руками объявила Алина.

— Лучше бы взял баблишко, тогда и девушку не пришлось спасать! — возразил Саша.

— Но тогда шведы завладели бы «Черной книгой» и трындец нашей Руси! — возмутилась Алина.

— Так им не впервой, а Рюрик кто был? — парировал Саша.

— Не помню, — призналась Алина.

— Швед! Ладно, давай напьемся! — предложил Саша.

— Давай, раз все так запущено, — согласилась девушка.

В круглосуточном они взяли «Ягера» с набором посуды для внезапных алкоголиков и направились в ближайший сквер; там было пустынно, посредине возвышалась пустая детская площадка с домиком, миниатюрным скалодромом и горкой. Саша прямиком направился к ней.

— Ты куда? — удивилась Алина.

— На зиккурат!

— Ха! Шумеры, зиккурат… — мечтательно вспомнила девушка.

Они забрались под низкую деревянную крышу на вершине сооружения и распечатали боттл. — Ну, за встречу! Саша быстро хмелел, заливая в себя вкусное зелье, в то время как Алина пила помаленьку, стараясь сохранять трезвость ума. Но и ее неотвратимо накрывало, косило и несло. Похолодало, закапал дождь. Саша снял с себя куртку и укрыл обоих. Ребята обнялись, и в их маленьком совместном мирке воцарился окончательный сухой мир. Ладони их соединились, персты сплелись, а губы сблизились и соприкоснулись. И уже вскоре они безудержно целовались, доверившись неукротимому жару разгоряченных молодых тел. Оторвавшись друг от друга, они обнаружили, что бутылка пуста и отправились еще за одной. Впрочем, возвращаться не стали — Саша предложил поехать к нему. Алина колебалась: не дело это — давать на втором свидании. Но мальчик ей нравился, несмотря на его смешное увлечение электроникой, хотя что возьмешь с мужчин. В нем она чувствовала те первичные мужские качества, которые ценила, те что помнила от отца: энергичность, надежность, заботливость. Ее девичье сердце уже давно истосковалось по любви, алкало волнения и бабочек. По утопающему в ночной иллюминации городу такси привезло их на Петроградку, успев пересечь Неву до развода мостов.

Старая коммунальная квартира приветствовала молодых людей запахом затхлой древесины, бесполезно прожитой жизни, перегноем человеческого бытия. Легонько поскрипывали половицы в громадной прихожей, устало пылились книжные полки с корешками и то, что когда-то было совдеповским пианино «Лира». Саша приложил палец к губам. Ребята назаметно проскользнули в самую дальнюю по коридору комнату — там горел небольшой ночник с алым абажуром, заливавший багряным светом развешанные по стенам маски, африканские и венецианские, приобретенные Сашей на барахолке три года назад и придававшие помещению мистический вид. В комнате было уютно и чисто. Саша негромко включил мягкий лаунж на мобильнике.