Жругр. Будем жить!

Две тонны сексизма

— Будем знакомы, Екатерина! — шатенка с короткой стрижкой и наглой веселой улыбкой подала ему руку, не отрываясь от телефона. Широкая рубашка в крупную бело-синюю клетку, бесформенной тряпкой свисала на бедра, но тем не менее не могла скрыть внушительный бюст хозяйки. На грубых походных штанах нахохлившись сидели многочисленные карманы.

— Саша, — ответил он легким рукопожатием, присаживаясь за серебристый столик. Грозовые тучи дирижаблями нависли над городом, ожидая сигнала к действию, но внутри модного кафе было тепло: интерьер заведения внушал разливающийся по внутренностям уют. Стены радовали глаз тем прекрасным оттенком оливкового, которым обладает только финская краска «Tikkurila», их украшали репродукции Мондриана и Кандинского, а на входе посетителей встречала крупная грифельная доска со скидками дня: круассан с ростбифом — 20%, кулебяка с лососем и сливочным кремом — 20%, бургер из камчатского краба — 50% ,смузи из шиповника с облепихой — 30%.

— Я ивент-менеджер общероссийского политического движения «Справедливость», занимаюсь организацией мероприятий в Петербурге.

— Очень приятно!

— Чем ты занимаешься, Саша?

— Я... - задумался молодой человек, - я.. сейлс и будущий бизнес тренер. Продаю, двигаю и обучаю техникам продвижения на рынок товаров, услуг, концепций..

— Пиарщик что-ли? — в ее голосе послышалось удивленное узнавание.

— Типа того.

— Так мы почти коллеги! — воскликнула она, — А ты.. знаешь чем мы занимаемся?

— Да, конечно, вы оппозиционеры. Вы занимаетесь политикой. Расскажите, за что вы боретесь? — перешел он сразу к самому интересному вопросу.

— Мы… мы боремся против всего плохого.. и за все хорошее! Против коррупции, антинародного режима и ущемления прав человека! Ты разве не в курсе, что происходит у нас в стране? Государство душит свободы граждан. Вспомни законы против митингов! А иностранные агенты? У меня недавно друга судили, хорошо, он только штрафом отделался — мы в соцсетях за полдня насобирали. А еще мы боремся против сексизма, расизма, фашизма, гомофобии, ксенофобии, трансгендерфобии, мизогинии, обусловливания гендерной ориентации, сексуальной объективации и прочего непотребства.

Саша раскрыл рот. — Разве у нас есть сексизм? — спросил через минуту.

— А ты не замечаешь? У нас повсеместный сексизм! Взять хотя бы это псевдо-джентльменство. Куда ни пойдешь — или дверь тебе откроют, или сумку предложат поднести. А это, между прочим, намек на слабость, пассивную роль в сексе и оскорбление. В цивилизованной стране с таким можно сразу в суд идти. Или последняя мода — мужчины носят бороды. Зачем? Если бородатый — значит подчеркивает свой гендер, оскорбляет женщину. Да это все равно, как если бы он хер наружу выкладывал! Эти бородачи в каждой женщине видят только мясо, тело!

«А кровь и лимфу видят?» — чуть не спросил Саша, но сдержался.

— И еще эти сальные шуточки — «с такими достоинствами больше никаких достоинств не надо»! И микроагрессии: «у вас так хорошо получается привлекать клиентов»! Еще бы у меня получалось плохо! Но в нашем патриархальном обществе мужики смотрят не на мои достижения, проекты и решения, прорывы и свершения, а на сиськи! Сиськи, сиськи, сиськи! Они все время смотрят мне на сиськи! — чуть не завизжала от огорчения Катя и со всех сторон на нее устремились заинтересованные взгляды. — Мужчины не видят во мне человека! Они видят во мне… сексуальный объект! — лицо ее сморщилась черносливом, и она чуть не расплакалась. Немного успокоившись, продолжила: — Я пришла к однозначному выводу — источник сексизма — в яйцах! Да-да, в них самых, в мужских яйцах-тестикулах! Так что бороться надо с первопричиной!

— Как, кастрировать? — Саша инстинктивно сжал ноги.

— Можно и так! Я бы мужиков, которые смотрят на женщин, оскопляла прямо на Лобном месте! А остальные должны принимать препараты на понижение тестостерона! С яслей!

— А как же… мы будем воспроизводиться? — удивился Саша.

— В пробирке, конечно, методом генетического моделирования. Дай бог дожить! На айфончике задаешь параметры: рост, цвет глаз, пигмент кожи. Я бы себе знаешь какого ребеночка себе замутила? Девочку-блондинку! С синими глазками! Принцессу! И без грудей! Ну или первый размер... Чтобы не страдала моя деточка… как я! — она с сожалением и брезгливостью опустила взгляд туда, где волнообразно вздымались два внушительных холма. Глубокая морщина прорезала ее лоб. — Надо как-то это решать! Объективизация груди — очень серьезная проблема. Куда не придешь, все пялятся на бюст и улыбочка ухмыляющаяся на физиономии!

Телефон, лежавший на столе, завибрировал и запрыгал. Екатерина накрыла его рукой.

— Петруша задерживается! — сообщила она, — Весь город перекрыт шествием хоругвеносцев! Никакого спасения от них!

— Хоругве…кто? — удивился Саша. — И зачем они шествуют?

— Кто же их разберет, этих мракобесов! Это такие придурки, что с иконами на флагах носятся! Протестуют против какого-то спектакля! Там, видите ли, Христа голого показали! А полиция, вместо того, чтобы разогнать этих дебилов, их охраняет!

— Ужас! — согласился Саша. — А кто такой Петруша?

— Наш товарищ по борьбе. Будешь с ним работать. Будете митинг организовывать. Кстати… — она насторожилась, — Ты гомосексуал?

— Это как? Гомосексуалист что-ли?

— Так говорить нельзя! Это невежливо и неполиткорректно! Никогда так не говори!

— Хорошо, не буду. Я не гомосексуалист.

— Я же сказала тебе так не говорить!

— Извини, я еще не привык.

— Но, может быть, веган?

— Нет, я ем мясо.

— Ну, хотя бы еврей?

— Насчет бабки есть вопросы…

— По матери?

— По отцу!

— Очень жаль! — с видимым возмущением выдохнула Екатерина.

— Почему?

— У нас почти весь офис — веганы и гомосексуалы! Ну или хотя бы евреи. Это так здорово, когда единомышленники собираются в едином оупен спейсе. У нас работают пара-тройка цисгендеров, но они безусловно поддерживают толерантность и гендерсенситивность по отношению к большинству. Каждого гомофоба порвут! Я рассчитываю, что ты этому тоже научишься. Тебе следует этому научиться, если желаешь влиться в наш дружный коллектив! — в ее голосе промелькнула угроза.

— Да, безусловно, я очень постараюсь… — несмело забормотал он, — А ты… ну… это … гомосексуал?

— Нет, — она мелко захихикала. — Я еще не определилась с ориентацией. Я до сих пор в процессе выбора, поиска, так сказать, собственного «Я». Это тяжелое, гамлетовское решение — быть ли гомосексуалом, пансексуалом, квирсексуалом, или бездушным асексуалом, — ее грудь тяжело поднялась, — на самый худой конец. Асексуальность слишком суха для моего южного темперамента. На острове Лесбос я не прижилась — с девушками я, конечно, пробовала, но не уверена, что это мое. Сейчас я склоняюсь к пансексуализму.

— А пансексуал — это как? Со всеми?

— Фу, как грубо! Это значит, что романтическое влечение я чувствую к людям вне зависимости от их возраста, пола, расы и гендерной идентичности! — продекларировала она гордо.

— О, привет! Мы заждались! — с воодушевлением поздоровалась Катя с пергидрольным блондином на гироскутере в обтягивающих джинсах Levi's, чуть не снесшим их столик с лица земли. Воздух наполнился густым ароматом Hugo Boss. Катино лицо расплылось в улыбке. Блондин спешился, оскалился и вильнул бедрами, небрежно кивнув. Он снял с головы массивные очки дополненной реальности и достал из кармана отливающий перламутром титановый спиннер. Пока Екатерина искала в кафе дополнительный стул, молодой человек молча глядел по сторонам, вертя его на пальце. Затем заказал смузи из брюквы с огурцом.