Чудеса в раскрутке

— И за это стоит выпить остатки «черной лошадки», — добавил Ори, поднимая стакан. — Ваше здоровье!

В незнакомых местах мы обычно спим плохо. Новые, непривычные звуки, запахи, ощущения… Мозг пытается анализировать их, определить степень угрозы и не дает сознанию уйти в сон, заставляя вскидываться на каждый подозрительный шорох. Но то ли мое чувство тревожности уже отрастило прочную скорлупу, то ли смесь гномских напитков с баккеландским виски погрузили его в сон раньше остального тела — я чувствовала себя выспавшейся и бодрой, а слишком твёрдый матрац, кусачее одеяло и сырный запах в комнате казались досадными мелочами.

Зевнув и сев на кровати, я вслушалась в мир. Где-то внизу скрипнула дверь, затем тяжело прогнулись доски пола. На кухне нож с быстрым стуком рубил что-то мягкое, судя по запаху — лук-порей. Где-то внизу лязгнул чугун, и очередная порция дров со стуком отправилась в печь. За дверью конце коридора кто-то шумно перевернулся на бок и захрапел дальше.

Открыв ставни, я в первый момент шарахнулась от окна, зацепившись взглядом за белые кружева инея. Не может быть, нас бы тут выморозило… да и структура неправильная. Утренняя влага, но почему-то собравшаяся в левом нижнем углу в странный геометрический узор, сверкающий в лучах утреннего солнца. Непривычного яркого — в Лесу к жилыми ярусам доходят уже разбавленные зеленью лучи, в Клавдиуме же даже в ясные вроде бы дни над городом висит аэрозольная пелена. В предгорьях Глен-Мора воздух казался чист, как гномская кристальная чаша из цельной друзы.

Снизу донесся аромат жарящихся гренок, и я сообразила, что не успевшие первыми к завтраку будут довольствоваться объедками. Чулки, блузка, юбка… чудеса продолжались: я сумела не запутаться в шнурках, рукавах, завязках и прочей мишуре, придуманной аранийскими портнихами в перерыве между изобретением силков для эльфов. Жаль, вода в умывальнике не просто холодная, а ниже точки замерзания, хотя и притворяется жидкостью.

— Доброе утро, мисс Грин.

Полковник словно перенесся в кресло за столиком прямиком из кабинета в «Четырех банках». Разве что пиджак он обычно уже с утра вешал на спинку стула, сейчас же просто расстегнул две верхние пуговицы. А еще утренняя газета в руке отличалась шрифтом, и кофе в чашке заваривал явно не Тайлер.

Хотя все равно горькая гадость.

— Вы не смотрели на меня.

— Узнал по звуку шагов, — отозвался из-за газеты полковник. — У людей, знаете ли, тоже имеются уши, хотя и не такие изящные.

— Шутить изволите, сэр?

— Вовсе нет, — опустив газету, Кард потянулся за корзинкой с тостами. — Третья сверху ступенька скрипит. Люди на неё наступают всей подошвой, а у вас даже в ботинках шаг легкий, с пятки на носок.

— Точно шутите.

— А еще, — все так же невозмутимо добавил полковник, — на второй этаж поселили вас, Аллана, майора и мистера Грориссона. Поверьте, ваши шаги трудно спутать с поступью двухсотфунтового гнома.

— Теперь верю.

Меню завтрака явно составляли в расчете на типичных постояльцев, то есть гномов и торгующих с ними людей. Толстые ломти хлеба — дрожжевого, со сладковато-кислым ароматом, — сливочное масло, сыр четырех видов, холодная ветчина на блюде, холодное молоко в кувшине, горячая, нет, уже просто теплая овсяная каша в глиняной миске, яйца вареные, яичница с беконом и маленькая банка с земляничным джемом. Конечно же, никаких салатов, шпинатов и прочей зелени, гномы вам не эльфы и не кролики, чтобы жевать голую траву. Гномы вообще просто заправляются топливом и жидкостью до следующей станции.

— А вот и Аллан.

По звуку шагов я узнала О’Шиннаха сразу. По виду произвести опознание оказалось сложнее — по лестнице, бережно держась за перила, сползло нечто в мятом жилете, со спутанными волосами, небритым подбородком и выражением лица человека, которого жизнь разбудила раньше, чем обещала.

— Доброе утро, сэр… Фейри.

— Глядя на вас, лейтенант, — заметил Кард, — утро сложно назвать добрым.

— Пить… Кофе… — рухнув на стул рядом, Аллан схватил чашку, сделал глоток, скривился и всосал в себя две трети чашки. После чего замер, прислушиваясь то ли к окружающему миру, то ли к ощущениям внутри себя.

— Ну и гадость, сэр.

Я с трудом удержалась от ехидного замечания: «Всегда именно это и говорила!».

— Надеюсь, лейтенант, — Кард вновь раскрыл газету, — вы подразумевали утро или кофе.

Со стороны лестницы послышались шаги майора Макфарлейна. В отличие от Аллана кобольд выглядел, будто заключил с рассветом взаимовыгодный договор. Чисто выбритый, аккуратный, свежий, с влажно приглаженными рыжевато-седыми волосами и запахом холодной воды, хорошего мыла, шерстяного сукна и того самого баккеландского виски, но уже совсем слабым отголоском.

— Доброе утро… Полковник, мисс Грин, Аллан.

— Вот почему, — глядя куда-то в стену, пробормотал О’Шиннах, — кобольд выглядит человеком, а я тряпичной куклой с помойки? Только умоляю, не надо дурацких советов: «пить надо меньше!»

— Не обязательно меньше, — майор сел на свободный стул, — достаточно лучше. Вчера ты пил отличный виски без уважения.

— Кстати, — вспомнила я, — кобольды ведь не пьют крепкий алкоголь? А вы человек…

— … на четверть, по линии матери. И «не пьем» — лишь очередное заблуждение из серии «всем известно», — усмехнулся Макфарлейн. — Не особо любим, предпочитая более легкие напитки. Все-таки… сенсорика, я правильно вспомнил термин? у нас выше, чем у людей, хотя эльфам, разумеется, мы не соперники. Тем не менее, при правильном употреблении крепкий алкоголь позволяет испытать весьма интересную и сложную гамму ощущений, при этом не доводя ситуацию до, — Патрик с усмешкой указал на скорчившего гримасу лейтенанта, — трагических последствий.

— Почему он заговорил как лорд Рич? — развернулся Аллан к полковнику. — «Сенсорика», «гамма»… Когда мы вместе служили в южных колониях, Патрик за неделю не употреблял столько умных слов. А пил наравне с остальными все, что хотя бы тлело

— Хм… — Кард сделал вид, что задумался, — майор, вы же беседовали с лордом Ричем накануне отъезда?

— Кстати, — не удержалась я, — мистер Моран, его дворецкий, работает над монографией: «Человеческая гениальность как болезнь». А болезни, как известно, бывают заразны…

— Сомневаюсь, — фыркнул Патрик, — что гениальность передается воздушно-капельным путем.

— А половым? — вкрадчиво произнес Аллан. — Эй, что вы все на меня так уставились! Я просто предположил.

— Хотите проверить ваше предположение на практике, лейтенант?

— Что⁈ Никак нет, сэр!

— И как вам лорд Рич? — с любопытством спросила я у кобольда.

— Интересно.

Слушая его, я одновременно следила, как майор намазывает хлеб маслом. Движение ножа ровное, неторопливое, без тени скрытого раздражения. Значит, лорд Рич действительно не довёл его до желания бросить в собеседника тяжёлым предметом.

— Мне приходилось общаться и с куда более неприятными личностями. Лорд Рич утомителен, но не глуп.

— Вы говорили про Кэла? — не знаю, откуда пришло это знание, но, задавая вопрос, я уже знала ответ. — Что сказал Рич?

— Ничего принципиально важного и нового, к сожалению, — Макфарлейн чуть повернул кофейную чашку, чтобы ручка оказалась под удобным углом. — Основная версия прежняя: Музыкант хочет заполучить какую-то новую технологию, связанную с гонками катеров. Но что именно — непонятно. Слишком большой выбор.

— Поэтому вы приехали сюда.

— Поэтому здесь, — полковник отложил газету и тоже взялся за нож, причем у него этот жест выглядел угрожающе, — ваш катер тоже будет под охраной. Но третий этап создаёт проблему: в горах невозможно контролировать всю трассу. Если Кэл рядом, он может быть где угодно.