Этот безумный пролог никогда не закончится. Том 3

Когда я закусила губу и выплеснула последние слова, которые хранила в душе, глаза Деона слегка дрогнули. Он на мгновение замер, как будто забыл даже, как дышать. Но больше ничего.

– Ты все сказала? – спокойно спросил он. – Раз ты уже выместила всю накопленную злость, отправляемся.

Его руки снова начали завязывать галстук. Движения были спокойными, как и всегда. Если бы не складки, оставшиеся на одежде, трудно было бы поверить, что он так долго меня ждал.

Медленно поправив одежду, он протянул мне руку. Это я сейчас выплевывала резкости, но, похоже, злилась тоже только я.

Он собирался дожидаться, пока мое негодование утихнет, чтобы посадить меня в карету.

Я внимательно посмотрела на его руку. Рука, которая на поле битвы держала меч, стала белой и гладкой. Я отмахнулась и встала сама.

– Позвольте мне задать лишь один вопрос. Есть ли конкретная причина, по которой я непременно должна явиться на этот прием?

Слухи уже разошлись. Если он планировал рассказать о фальшивой любовнице и объявить о союзе с родом Сноа на официальном мероприятии, чтобы еще больше укрепить свой авторитет, мне хотелось бы знать об этом заранее. Чтобы подготовиться к публичному унижению.

– Если я поеду в столицу, смогу ли я навсегда покинуть этот особняк и остаться в вашем замке?

– Нет, – быстро произнес он, хотя все время ходил вокруг да около, уклоняясь от прямого ответа. – С приемом это никак не связано. – Он внимательно посмотрел на меня и продолжил: – Ты и дальше будешь оставаться здесь. До тех пор, пока все не закончится.

– Что не закончится?

– Неважно.

Из груди вырвался смешок. Даже сейчас Деон не собирался рассказывать мне о своем плане. Я должна была надеть то платье, которое он хочет, прийти на прием, как он хочет, посидеть там, как безмолвная кукла, а затем вернуться сюда? И до каких пор я должна играть эту роль?

В тот момент, когда я об этом подумала, двери особняка распахнулись.

– Карета ждет снаружи.

Мальчик торопливо прибежал к нам, в то же время пытаясь оценить, какая между нами атмосфера. Затем, после короткого разговора с Деоном, он подошел к дверям и распахнул их настежь. Ночной ветер ворвался внутрь и всколыхнул мое платье.

Перед глазами предстала большая императорская карета. Вид ее, стоящей столь великолепно и величественно, поразил меня до глубины души. Я еще даже не согласилась сесть, но карета стояла передо мной так, словно у меня не оставалось иного выбора, кроме как занять в ней место.

Мальчик открыл мне дверь. Похоже, так Деон планировал предотвратить любые мои колебания. Наверное, он думал, что если предложит такую карету, то я не смогу отказаться и сяду в нее. Но я не могла так просто сдаться, поэтому крепко сжала подол платья.

– Я уже сказала вам, что не поеду.

Схватившись за платье, я хотела показать Деону свою решимость – что продолжу стоять с прямой спиной и не двинусь с места. Я больше не боялась смотрящих на меня острых глаз. И была уверена, что не задрожала бы, даже если бы Деон обнажил меч, только бы это помогло мне выдержать и не сесть в карету.

Он медленно окинул меня взглядом и сказал:

– Тебе лучше все же поехать. Если ты не хочешь убийства.

Не смерти, а убийства? Я не могла взять в толк, что он имел в виду. Может, он хотел показать, что мои угрозы своей жизнью теперь бесполезны?

– Неужели осталось еще что-то, за что я должна нести ответственность?

Что он замышляет? Сурен сейчас здесь, и в замке принца нет никого, кто был бы на моей стороне. Но мои резкие слова не смогли поколебать его спокойствия.

Деон прислонился к стене и скрестил руки на груди. Потом медленно пошевелил губами, как человек, собирающийся сделать предложение, от которого невозможно отказаться.

– Твоя птица не ест.

Я резко повернула голову:

– Что?

Только тщательно прокрутив его слова в голове, я пришла в себя. Уж больно явно я показала ему свое изумление. Чтобы выдержать и не поехать в столицу, я не должна была колебаться, что бы он ни говорил. К счастью, на его лице не читалось расслабленного выражения победы. Он просто смотрел на меня сверху вниз. Ожидая ответа, который я все никак не могла дать.

– Почему? – спокойно спросила я, всеми силами унимая дрожь в губах.

– Не знаю. Потому что рядом нет хозяйки? Поэтому она и ощущает одиночество и бессилие. В замке определенно стало как-то пусто.

– Вот как?

Я не выказала никаких признаков волнения, и Деон повторил:

– Она голодает.

– И что? Теперь это меня нисколько не волнует.

– Правда?

Когда я ответила безразлично, пытаясь скрыть мысли, которые кружились у меня в голове, он наклонил голову еще ближе ко мне и спросил:

– Тебе правда все равно?

Его лицо оказалось слишком близко. На меня упала темная тень. Когда он был далеко, я этого не заметила, но на его лице лежал след глубокой усталости.

Время было позднее. Даже довольно выносливый человек утомился бы, пока ждал и уговаривал меня. К тому же за столь короткое время в столице произошло очень много событий. Он, вероятно, думал, что, раз я не присутствовала на суде, то и не знала, почему он так утомлен. Но я сразу заметила, как ожесточилось его лицо.

Когда он резко приблизился, я смутилась и отступила на шаг назад.

– Лиони, неужели ты бросишь птицу? – Деон взглянул на мое ничего не выражающее лицо и коротко цокнул языком. – Бедняжка! Ее бросила хозяйка.

Сказав это, он рассмеялся.

Как он вообще может говорить мне, что я кого-то бросила? Судя по его поведению, непохоже, что с птицей обращаются должным образом. Очевидно, о ней не заботятся как следует. Точно так же, как это было с мешками крови на Севере. Ведь Деон всегда занимался своими делами, не заботясь о том, выходят они наружу или нет, отдают кровь добровольно или приходится забирать ее насильно. Деон был не из тех, кто умеет заботиться и присматривать за другими.

Хотя его и сослали далеко на север, он был членом императорской семьи, поэтому ему никогда не приходилось беспокоиться о чьем-либо мнении. Вероятно, он узнал обо всем позже всех, увидев, что служанки суетятся из-за того, что не могут даже позаботиться о птице. Мне не нужно было долго думать, чтобы догадаться, какова на самом деле ситуация.

Где-то в глубине души я ощутила горечь. Я знаю судьбу всего, что оставляют после себя любовницы. Все их вещи сжигают, стараются очистить их от грязи или выбрасывают. Слуги наверняка позаботились о том, чтобы будущая супруга принца ничего не заметила. К тому же в Империи ужасно обращаются даже с полукровками из знатных семей, что уж говорить о домашних питомцах!

– Каждую ночь она горько плачет и зовет хозяйку, – добавил Деон, видя, как помрачнело мое лицо.

– Моя птица поет только рядом со мной.

– Вот как? Возможно, то, что я услышал, было криком боли. В последнее время многие люди проверяют охрану в моем замке, поэтому в лесу стоят ловушки. Может, она попала туда?

В обычной ситуации я бы не поверила, но поскольку на суде я слышала, что Изелла уехала из замка принца после постоянных угроз, ловушки в лесу не казались чем-то совсем невероятным. Хотя вряд ли птица попалась бы в ловушку, которую установили на земле для поимки преступников, я забеспокоилась. Моя птица плохо летает. Что, если она прыгала по траве, но из-за ловушки сломала свои слабые, тонкие ножки?.. Даже мысль об этом была ужасной.

– Значит, до сих пор вы позволяли птице голодать?

– Как знать. Сама съезди и проверь.

– Но вы ведь и сейчас можете мне сказать, голодала она или нет.

– Я не знаю.

Я бросила на него раздраженный взгляд, но он только пожал плечами.