Страница 11 из 89
Я словно была чем-то одержима, забыла о том, где мое место, и уцепилась за Деона. Была слишком высокомерной. Думала, что я единственная, кто может его спасти. Последствия моего высокомерия оказались катастрофическими.
– Я не виню тебя, Лиони. Эта сумма денег – ничто по сравнению с богатствами, что хранятся у меня в замке. Я лишь спрашиваю, почему ты вдруг потратила деньги.
При этих словах мое сердце что-то кольнуло. Спокойный и мягкий голос проник в мою душу глубже, чем его прошлый холодный тон.
– Особой причины нет, – пробормотала я, зачем-то теребя волосы.
Они стали мокрыми от ночной росы и секлись на концах. Я не могла вспомнить, когда в последний раз делала прическу.
– Неужели ты чего-то так сильно хотела? Настолько, чтобы отдать за это все, что у тебя было?
– …
Я не ответила, и он стал допытываться еще настойчивее:
– Не знаю, что это, но я подарю тебе эту вещь, если ты так хочешь. Поэтому я прошу ответить мне честно.
– Говорите, вы подарите мне это?
Отдадите себя мне в подарок?
Пха! С губ сорвался смешок. Увидев мою реакцию, Деон слегка нахмурился.
– Нет. Мне это больше не нужно. Мой интерес уже совсем пропал. А еще… – Я глубоко вздохнула и наконец продолжила: – Боюсь, вы не сможете подарить мне это. Уже никогда.
– Я?
На его лице отразилось недоумение.
– Неужели есть что-то, чего я не могу тебе дать?
– Да. Вы правда думали, что можете подарить мне что угодно? Вы ведь еще даже не стали императором.
Мои слова заставили его замолчать.
Наш разговор должен был оказаться серьезным и напряженным, но, возможно, из-за спокойного тона Деона я почувствовала, что вот-вот зевну. Сдержаться мне не удалось.
Я прикрыла рот рукой, но Деон заметил, что я устала, и протянул мне лежавшее рядом одеяло.
– Откинься на спинку сиденья и поспи. Уже поздняя ночь. К тому же ты не совсем здорова.
Он обращался со мной как с больной. Я все же откинула голову на спинку. Внутри кареты было просторно, поэтому места, чтобы свободно расположиться, было достаточно. Я снова зевнула и ответила:
– Я здорова. Совершенно.
Мой сонный голос больше напоминал бормотание.
– Непохоже на то. Лекарь, который регулярно тебя осматривал, сказал, что твоя кровь постепенно становится не такой густой, как раньше. Думаю, тебе недостает питания.
– Есть другая причина, почему моя кровь разжижается… – сказала я.
Но тут мои губы дрогнули, и я замолчала.
Я чуть не допустила ошибку. В любом случае он сам обо всем узнает уже через несколько месяцев. Меня охватили эмоции, и я чуть не рассказала Деону о существовании следующего поколения крови.
Я искоса взглянула на его лицо. На нем не было никакой особой перемены – возможно, потому, что он не расслышал моих слов, или потому, что его мысли не дошли до этой точки.
Свет плясал, и его тень двигалась, становясь то больше, то меньше. Я закрыла глаза, а затем снова открыла. Мне даже показалось, что на этот короткий миг я заснула.
Когда я открыла глаза, то увидела сидящего напротив Деона. Хоть он и выглядел немного утомленным, но даже в темной карете казался прекрасным, как драгоценный камень. Пока он закидывал меня вопросами, не выпускал из рук документы. Даже в карете он продолжал заниматься делами.
Деон, который на мгновение задержал взгляд на своих бумагах, почувствовал, что я не сплю, и поднял глаза.
– Почему ты не спишь?
Я отвела от него пристальный взгляд и тихим голосом пробормотала невнятное оправдание:
– Не могу уснуть при таком ярком свете.
– Хочешь, я прикрою тебе глаза? – спросил он и сложил документ.
Он собирается приложить к моему лицу этот толстый лист бумаги? Подумав об этом, я снова закрыла глаза.
Но ничего не произошло. Я не ощутила на лице ни жесткой бумаги, ни тяжести книги. Когда я медленно открыла глаза, то увидела Деона, который сидел, вознеся руки к небу.
В центре потолка кареты ярко светились маленькие лампы. Хотя они и были небольшими, но света оказалось достаточно, чтобы ночью внутри кареты не было темно. Можно было даже почитать книгу. Эта яркость все время беспокоила меня. Потому что я могла очень ясно видеть выражение лица Деона и его глубокие черты, хоть он и сидел довольно далеко.
Каждый раз, когда карета наклонялась вбок или слегка подпрыгивала, лампы слегка покачивались. В зависимости от того, в какую сторону отклонялась карета, у Деона появлялась либо спокойная улыбка, либо сердитый взгляд. Это было всего лишь движение теней, но я не могла оторвать взгляд от его лица.
Хотя я думала, что он не станет убирать лампы, чтобы продолжить смотреть документы, Деон снял светильник с крючка.
Он лишь слегка вытянул свои длинные руки, но они с легкостью достали до потолка. Он вынул лампу и задул свечу внутри нее.
В карете стало темно. Осталась только одна красноватая свеча. Когда он уже собирался задуть и ее, я схватила его за руку:
– Но вы же не сможете читать документы.
За окном стояла кромешная темнота. Поскольку мы проезжали мимо полей, вдоль дороги не было домов, и рассчитывать на свет снаружи не представлялось возможным.
– Ничего страшного. Сегодня, – сказал он и задул свечу.
Карета погрузилась во тьму.
Из-за опустившегося мрака я не могла видеть ничего даже прямо перед собой. Поскольку зрение больше не работало, обострились все остальные чувства. Сон внезапно покинул меня, и все мои ощущения сосредоточились на Деоне. Каждый раз, когда карета качалась, мои ноги сталкивались с его ногами.
В темноте я слышала тихий шелест документов. Шурх, шурх. Это был привычный звук, который я часто слышала в кабинете Деона на Севере: бумага терлась о бумагу.
Я думала, что он тоже отдохнет. Но Деон упрямо и размеренно читал текст даже в полной темноте.
Мои глаза защипало. Я моргнула и медленно закрыла их.
Карета совершенно незаметно пересекла ночь и въехала в столицу.
Она с грохотом понеслась по лесной дороге. Колеса ударялись в мокрую землю. Солнце, ненадолго возникнув в густом лесу, снова исчезло. От ослепительного света я открыла глаза.
Я забыла, что нахожусь в карете, и так потянулась, что чуть не ударилась о потолок.
Только рука Деона удержала меня от столкновения. Холодное прикосновение к моему запястью испугало так, что я тут же пришла в себя.
– Вижу, ты выспалась.
Вот так он пожелал мне доброго утра. Казалось, он не спал всю ночь, но его спина по-прежнему оставалась прямой, словно ничто не могло нарушить ее вертикали.
Я взглянула в его голубые глаза. Они были такими глубокими и ясными, что ослепляли, как свет утреннего солнца. Я думала, что не смогу уснуть, но в итоге погрузилась в сон довольно крепко. Мне почему-то стало неловко. Я кашлянула и провела руками по лицу.
Пока я спала, укрытая заранее приготовленным одеялом, карета успела въехать в столицу. Когда мы проезжали через лес, моим глазам открылся деревенский пейзаж. Улицы, заполненные маленькими магазинами, которых я никогда раньше не видела, были украшены разноцветными воздушными шарами.
– Разве вы не говорили, что это всего лишь небольшой прием?
Казалось, на каждой улице царила атмосфера праздника. Хотя сам прием проводился внутри императорского дворца только для аристократов.
– Этот прием совпал с фестивалем ранней осени. Все горожане молились вместе об изобилии. На каждой улице также установили фейерверки, которые запустят ночью.
Даже дети, проходившие мимо за окном кареты, лучезарно улыбались. Они держали в руках сахарное печенье и жевали конфеты.