Этот безумный пролог никогда не закончится. Том 2

На въезде в столицу посланникам Деона приходилось проезжать через крепостную стену. В том, чтобы выехать из города, не было никаких проблем, но все, кто въезжали, подвергались тщательной проверке. Поэтому посланники из замка принца особым способом нагружали телегу и клали на самый верх забитых животных, чтобы даже в случае проверки никто не заподозрил, что они везут кровь для принца. Если бы кровь обнаружили, можно было бы сказать, что ее взяли у животных.

Поэтому, пока врач брал у меня кровь и расспрашивал о здоровье, рыцари охотились в лесу на кабанов, фазанов, кроликов, иногда – косуль. Возможно, они слышали, что я боюсь волков, поэтому их никогда не ловили.

Когда я смотрела на туши животных, которые грузили на телегу, мне казалось, что они чем-то напоминают меня. Пустые глаза тех, кто смирился со своей судьбой. Окоченевшие тела и сведенные смертной судорогой ноги. Мне казалось, что бедные звери перед смертью пытались что-то сказать.

Рыцари были хорошими охотниками, поэтому я не слышала криков и стонов погибающих животных, но в те дни, когда приезжали посланники, мне всегда снились кошмары.

И каждую ночь я слышала вопль всех зверей, слившийся воедино. Он звучал, как мой собственный крик.

Я положила дрова, бросила поверх сухую траву и зажгла огонь.

В заброшенных владениях заняться было нечем. Единственная радость – рассеянно смотреть на огонь, пока не догорят угли. Языки пламени были красно-рыжими, и я иногда не понимала, огонь это или мои волосы.

– Я рада, что вы смирились. Боялась, что совсем проникнете. – Сурен, подойдя, принялась раздувать пламя в очаге.

Огонь разгорелся ярче.

– Жить здесь по-своему тоже интересно. А маленькие дети такие милые, и мне так их жаль.

– Да. Дети простолюдинов манерам не обучены, но честны в словах и действиях. Я волновалась, что это место окажется слишком глухим, но здешние дети даже не знают, что такое малые народы, и относятся к ним по-доброму. Да и дети с фиолетовыми волосами хорошо со всеми ладят и играют вместе!

Волосы Сурен настолько поразили детей, что они все время ходили за ней и дергали за одежду. Поначалу служанке было неприятно, но вскоре она поняла, что это не издевки, а чистое любопытство, привыкла и приняла это.

Вопреки опасениям Сурен, дети не показывали пальцами и не бросали камни в того, чьи волосы отличались от их собственных. Меня никто никогда не унижал за цвет моих волос, возможно, потому, что я была только на Севере и в столице, но Сурен подробно рассказывала о дискриминации, как будто ей приходилось часто с ней сталкиваться.

– Меня никто никогда из-за этого не унижал. Это правда так?

– Да. Мне было трудно даже получить рекомендательное письмо, чтобы отправиться на Север. А когда я плыла в лодке, было так много людей, которые надо мной смеялись, что пришлось накрыть волосы, чтобы никто их не видел. Все бы ничего, будь у меня белые, седые волосы, но мои непохожи на седину, а отливают серебром, к тому же я молода… Все вокруг странно на меня смотрели.

– Вот как.

– Не знаю, почему так происходит, но людей с недобрыми помыслами по-прежнему много. Я никогда этого не делала, но другие люди из моего народа часто красили волосы, чтобы скрыть свое происхождение. К счастью, серебряные волосы легко покрасить.

Она посмотрела на мои волосы и поймала летавший в воздухе волосок. Затем положила его на ладонь и внимательно осмотрела.

– А ваши рыжие волосы трудно покрасить, леди. В какой бы цвет они ни были покрашены, все равно будут отливать рыжиной. Поэтому придется только ходить с полностью покрытой головой. Или, может быть, нужно использовать какие-то дорогие краски?

Она бросила мой волос в огонь, и тот сгорел и рассыпался. Если однажды я вырвусь из оков Деона и обрету свободу… Если смогу благополучно сбежать, неужели мне всю жизнь придется покрывать голову?

Это казалось чем-то из далекого будущего, которое никогда не наступит.

Было решено, что ночью поднимать воду из колодца слишком неудобно, да и нельзя постоянно пускать всех в особняк, поскольку это создает проблемы с безопасностью. В конце концов мы задумали выкопать в деревне небольшой колодец.

Вызванные рабочие выкопали яму посреди деревни. Ее жители, услышав шум, вышли посмотреть. Даже пожилые люди, которым было тяжело двигаться, приходили или смотрели из окон на строящийся в деревне колодец.

Выкопав новый колодец, рабочие обложили его камнями. Ограда доходила взрослому человеку примерно до бедра, и детям было удобно доставать из него воду. Отверстие закрыли темной тканью, чтобы предотвратить попадание внутрь света и пыли. После того, как я помогла закрепить ткань, силы покинули меня. Ноги подкосились, по лбу струился пот.

– Половину бюджета спустили на рабочих. – Сурен не сопротивлялась, как раньше, когда я раздавала местным жителям продукты, но все равно ворчала, видя, как уходит крупная сумма. – Здесь такие плохие условия, а принц дает совсем мало денег. Он что, хочет, чтобы мы едва сводили концы с концами? И как он мог так перемениться в одно мгновение?

– Похоже, он не знал, что я решу помочь еще и местным жителям. И в герцогстве, и в столичном замке я всегда заботилась только о себе.

– И все равно он мог бы увидеть вашу любовь к роскоши, просто заглянув в бухгалтерскую книгу. В других особняках редко покупают больше одного дорогого дерева, а вы купили целый лес. Разве можно давать такой леди столь крошечный бюджет? Я не могу не думать, что это было сделано намеренно.

Мне нечего было ответить. Я была согласна с ее словами.

Сурен, которая сидела рядом на корточках, повернула голову и посмотрела на меня:

– А как вы жили у барона Сиэна?

– Мм?

– Вы никогда не рассказывали мне ничего о том, что было до вашего приезда на Север. В семье барона Сиэна вы жили в роскоши? Вам было весело?

– Не было ничего особенного. Просто проводила время с Филиппом. И я… никогда не получала карманных денег от барона Сиэна. К тому же не принимала участия в оформлении его дома.

У меня не было денег, чтобы купить платье, и даже яд пришлось добыть, попросив Филиппа. А поскольку меня пытались продать старому торговцу, вряд ли барон стал бы давать мне карманные деньги.

– Филипп… Кстати, леди, возможно, вы не знаете, но принц вызывал его к себе.

– Зачем?

Об этом я понятия не имела. И Филипп, приходя ко мне, ничего подобного не говорил.

– Я тайно расспросила служанку, которая наливала чай в кабинете, и она сказала, что Деон допытывался, какие у вас были отношения раньше и почему Филипп решил к вам приблизиться.

– Но зачем ему это спрашивать?

Сурен пожала плечами:

– Мне почем знать? Кому вообще известны чувства принца? Разве не из-за того, что их никому не дано прочитать, вас изгнали сюда?

Через три дня после визита посланцев из замка принца ко мне пришел маг. Его целью было вылечить мою травму.

К нему вышла служанка, чтобы отвести его в комнату, которую можно было бы использовать для приема гостей. Эта девушка помогала на кухне, отвечала за ремонт лестницы, встречу гостей и даже составление меню. Поскольку людей было очень мало, у каждого было несколько обязанностей одновременно. Я так часто встречалась с этой служанкой, что даже чувствовала перед ней вину.

Угощения, которое подошло бы для гостя, у нас не было. Чашки остались в замке принца, а еды мы заказывали ровно столько, сколько требовалось нам самим. Я не могла предложить магу даже простого десерта.

Я смущенно указала магу место, и он сел напротив меня. Когда он снял шляпу, я увидела у него на лбу пятно в форме капли воды. Это узор магов, принадлежащих к Магической Башне.