Страница 485 из 530
На столе лежала схема — сложнейший чертеж, в котором совершенно невозможно было разобрать, что к чему.
— Эй! Это же...
Хигума лишь мельком взглянул на чертеж, но внезапно почувствовал, что где-то уже видел нечто подобное.
— Мне кажется, я где-то видел эту штуку.
Куреха закатила глаза: — Пацан Хигума, ты хоть знаешь, что это такое?
— Не знаю, — честно признался Хигума.
Хоть он и не знал, что это, чувство дежавю было очень сильным.
— Это электрическая схема самой важной области внутри Кумы, но это лишь наша теоретическая реконструкция.
Том тоже подал голос: — Капитан, иди лучше позагорай с Малышом Фури. Мы с таким трудом вывели эту схему. Как только убедимся, что она абсолютно верна, сможем перейти к следующему этапу.
Кума кардинально отличался от киборгов вроде Фрэнки. Он подвергся самой полной модификации, вплоть до полного стирания личности.
Как объяснил Том, переведя слова Курехи, существует вероятность, что изначальное сознание и память Кумы не исчезли полностью. Ведь если сознание и память живого человека полностью стираются, это равносильно смерти.
Основанием для такого суждения послужил тот факт, что Никю Никю но Ми Кумы не исчез. Согласно исследованиям Курехи в области Дьявольских фруктов и Фактора линии крови, она полагала, что Дьявольский фрукт привязывается не к физическому телу или сердцу человека, а к его душе.
Это объясняло, почему неодушевленные предметы могли обретать способности Дьявольских фруктов. Поскольку Дьявольские фрукты типа Зоан изначально несут в себе слабую душу, высвобождение этой души и привязка её к предмету позволяли создавать такие вещи, как Слон-Меч Дадан или Лассу Бельмере.
Раз Никю Никю но Ми не исчез, значит, сознание Кумы всё ещё существует, просто оно заблокировано. Весьма вероятно, что его сознание заперто именно этой сложнейшей электрической цепью внутри тела.
Если сравнить сознание с Императором, то эта цепь подобна министрам, заточившим государя в темницу. Император может продолжать отдавать приказы, но тело не получает их напрямую. Приказы искажаются и лишь затем передаются телу.
— Так разберите эту цепь и выпустите душу, делов-то, — слова Хигумы тут же вызвали презрительные взгляды присутствующих.
— Капитан, может, ты всё-таки пойдешь позагораешь? Грубое повреждение этой цепи приведет лишь к окончательной смерти Кумы. Иначе мы бы не трудились так усердно.
Глава 547
Хигуму выгнала Куреха, метнув в него нож. Вместе с ним выставили и Зеффа, который из лучших побуждений принес им еду.
Зефф вытащил нож, воткнувшийся в его усы, и с укоризной посмотрел на Хигуму: — Капитан, не хочу ворчать, но если не разбираешься, зачем их провоцировать?
Хигума открыл рот, чтобы возразить, но так ничего и не сказал.
— Ты иди готовь, а мне нужно хорошенько подумать. Я действительно где-то видел их схему.
Хигума не пытался просто мешать, схема правда казалась ему знакомой. С его навыком "Фотографическая память" максимального уровня он просто не мог ошибиться. Но раз образ был смутным, значит, он видел её до того, как получил этот навык.
— Точно!
Хигума хлопнул себя по бедру. Он наконец вспомнил, где это видел.
Два года назад на Архипелаге Сабаоди, после того как Луффи и остальные победили Пацифиста, с него выпал трофей, и среди прочего там была электрическая схема!
Хигума поспешно начал рыться в системном пространстве. Вещей там было слишком много, целые горы, накопленные за годы открывания трофеев. Чулки, кнуты, свечи, веревки для связывания...
— Нашел!
Хигума перевернул запястье и извлек схему. От одного взгляда на эту густую сеть линий у Хигумы заболела голова — он совершенно ничего в этом не понимал.
Хоть он и не разбирался в электронике, благодаря мощной памяти он был уверен: это именно внутренняя схема Пацифиста. Однако она всё же немного отличалась от той, что вывели Куреха и остальные.
Бабах!
Хигума, шагая вальяжной походкой и с выражением лица, не признающим авторитетов, ногой распахнул дверь лаборатории.
Уклонившись боком от десятка летящих в него ножей, вилок и табуреток, Хигума поднял схему над головой: — Смотрите, что это!
— Хм! Вы только что посмели пренебречь своим капитаном!
— Это...
На лицах Курехи и остальных расцвели радостные улыбки. Это было именно то, что им сейчас требовалось больше всего.
Они потратили немало сил, пытаясь воссоздать схему, но даже так не были уверены в её безупречности. Меры безопасности внутри Кумы были слишком серьезными: одна ошибка могла привести к катастрофическим последствиям, поэтому им приходилось быть предельно осторожными.
А теперь, со схемой Хигумы, все проблемы решались сами собой!
Шух!
Куреха выхватила схему: — Раз у тебя это было, чего раньше не достал? Капитан, ты становишься всё более ненадежным!
Том, столпившись вокруг Курехи вместе с остальными, кивнул: — Капитан, не обижайся на Докторину, но если бы ты достал это раньше, нам не пришлось бы тратить столько сил.
Линдберг за это время тоже набрался плохого от Тома и Курехи: — Ваш капитан всегда такой безалаберный? Имел вещь на руках и молчал.
Хигума: "..."
Он едва не поперхнулся кровью. За что ему это всё!
Дальше дело пошло проще. Хотя предоставленная Хигумой схема не была полностью идентична той, что внутри Кумы, её ценность как справочного материала была огромной. В сочетании с долгими расчетами Курехи и остальных, они очень быстро утвердили истинную схему строения Кумы.
— Пойдемте, поедим все вместе, а потом хорошенько отдохнем. Начнем операцию, когда приведем себя в порядок!
Им действительно нужен был отдых. С тех пор как они спасли Куму, они не покидали лабораторию, прерываясь лишь на необходимую еду и сон. После столь длительного интенсивного исследования каждый был на пределе.
— Давайте, каждому по большой бутылке молока.
Непонятно, была ли это месть Хигумы или забота об их здоровье. Куреха и Том давно привыкли к таким сценам, но Линдберг и другие эксперты Революционной армии не пили молока с младенчества. Красные как раки, они пили молоко, от смущения едва не проковыряв пальцами ног в полу трехкомнатную квартиру.
— Господин Хигума, я отнесу немного еды Нолик-чану и Малышу Один, — сказал Бон-чан, не забывая о Крокодайле и Дазе, которые голодали и мерзли на ветру, будучи тяжело раненными.
Хигума махнул рукой: — Иди, иди. Я действительно задолжал этому парню, вечно он строит из себя такого гордого и неприступного.
Сказав это, Хигума всё же посмотрел на Куреху: — Докторина, если у тебя останутся силы, сходи на берег, подлечи того парня.
Раны, полученные Крокодайлом в Импел Даун, были нешуточными. Только благодаря его мощной физической подготовке он был ещё жив, любой другой на его месте давно бы умер.
— Кто это? — спросила Куреха, откладывая посуду.
— Кто ж ещё, Крокодайл, этот тип, — ответила Бонни, продолжая есть.
Её чувства сейчас были крайне сложными, но, чтобы не влиять на настрой Курехи и остальных, она сдерживалась и вела себя как обычно.
— Что? — Линдберг резко поднял голову и посмотрел в сторону берега. — Крокодайл? Этот парень пришел сюда?!
В его голосе звучало неподдельное удивление.
— Нет, он наотрез отказался высаживаться на остров, болтается на корабле, — Хигума заметил странную реакцию Линдберга и спросил: — Ты что-то знаешь? Разве странно, что он мог бы высадиться?
— Конечно странно. Я слышал от Ивы-чан, что Крокодайл никогда не ступит на этот остров.
Отношения Линдберга и Иванкова были довольно близкими, именно Иванков в свое время пригласил Линдберга вступить в Революционную армию.