Ван Пис: Сильнейший Горный Бандит!

— Отец, — Хэнкок искоса, свысока посмотрела на Хигуму, — Ты ведь до сих пор один, да?

— А? Да, а что? — На мгновение Хигуме показалось, что Хэнкок собирается найти ему, одинокому старику, приемную мать.

— Хмф! — Несколько женщин одновременно фыркнули, на их лицах появилось выражение крайнего презрения.

— Такой красивый, и до сих пор один. Теперь понятно, почему.

Рэйли молчал. Луффи молчал. Фури молчал. Хигума тоже молчал.

Странно, но, несмотря на презрение, Хигума почувствовал легкую радость. Эстетические вкусы Амазон Лили — это нечто! Они безупречны! Когда-нибудь их стоило бы распространить на весь мир.

— Ладно, по-вашему, для роста гриба, от которого на теле растут грибы необходимы почва Амазон Лили и тело человека, умершего от несчастной любви или отравления грибами.

С почвой все было более-менее понятно. Если остров Бога Грома, как и предполагал Хигума, был соединен с Калм Белт через некий подводный канал, вытягивающий весь ветер и выпускающий его в одном месте, то наличие там почвы с Амазон Лили не было чем-то из ряда вон выходящим. Но откуда взялись носители спор? Все мертвецы на острове Бога Грома были людьми из команды Капитана Джона. Он уже спросил Хэнкок — Амазон Лили никогда не имела никаких дел с Капитаном Джоном.

Более того, после внезапного ухода предыдущей императрицы, бабули Нён, и до восшествия на престол Боа Хэнкок, Амазон Лили десятилетиями находилась в изоляции, не контактируя с внешним миром. Если посчитать по времени, то пираты Рокса и Капитан Джон бороздили моря как раз в период правления бабули Нён и ее преемницы.

Бабуля Нён всегда вызывала у Хигумы любопытство. В свое время она покинула Амазон Лили и свой народ, чтобы излечиться от любовной болезни, и отправилась во внешний мир. Этот вопрос был слишком деликатным, и в прошлый свой визит Хигума, будучи в спешке, не стал его задавать. Ему было очень интересно, в какого же мужчину она влюбилась.

— Отец, ты хочешь увидеть бабулю Нён? Я могу привести ее вечером, — Хэнкок не стала приглашать Хигуму на Амазон Лили. Все-таки на протяжении сотен лет остров был закрыт для мужчин. Луффи и Хигума уже были исключением, но даже так, постоянно нарушать это правило было бы неправильно.

Хигуму это нисколько не смутило. Он махнул рукой: — Понимаю, отец все понимает. Я слишком популярен на Амазон Лили, и мой визит наверняка вызвал бы очередной фурор.

Вспомнив, как в прошлый раз его появление вызвало всеобщее столпотворение, Хигума невольно выпрямился. Если бы не необходимость соблюдать приличия, он бы, пожалуй, взъерошил волосы и рассмеялся в небо. Хотя было немного жаль, что в этот раз он не сможет посетить остров, Хигума считал, что это все ради спокойствия Амазон Лили.

Глядя на его самовлюбленный вид, Хэнкок лишь закатила глаза: — Это все из-за этой бабули Нён! Во что она превратила эстетические вкусы жительниц моего королевства!

Хигума промолчал. Похоже, ему стоило поблагодарить бабулю Нён.

После обеда, от нечего делать, Хигума по настоятельной просьбе Рэйли лично взялся за тренировку Луффи. Рэйли был в полном шоке. Он и не подозревал, что можно тренироваться так. Тренировку Хигумы и тренировкой-то назвать было нельзя — это было откровенное истязание. Если бы Рэйли не был уверен, что у Хигумы нет к Луффи никакой кровной мести, он бы подумал, что тот хочет его убить.

Всю вторую половину дня тренировка проходила под девизом, который можно было описать одним словом — жестоко. Двумя — очень жестоко. Тремя — невероятно жестоко. Дошло до того, что когда Хэнкок пришла с подмогой, она чуть не набросилась на Хигуму.

— Интересные шляпы у этих обезьян, — сказал Хигума, глядя на обезьян, которые тащили телегу с едой.

Обычная, казалось бы, вещь, но в глазах Хигумы она выглядела странно. Дело было не в его подозрительности, а в том, что на головах у обезьян были плетеные шляпы-каса, какие носят в стране Вано, сплетенные особым образом. Хигума видел точно такую же шляпу на голове у Орза Младшего во время войны в Маринфорде. А ту шляпу для него сплел Эйс, научившись этому искусству в стране Вано...

Глава 416.

— Эту соломенную шляпу ты сама сплела, бабуля Нён? — поинтересовался Хигума.

Никто другой на острове Куджа не мог контактировать с жителями страны Вано. Единственными, кто имел возможность общаться с внешним миром, были Императрица и бабуля Нён. Хэнкок, как ни посмотри, не походила на ту, что по доброй воле станет учиться плести шляпы, так что оставалась только Нён. Та пристально взглянула на Хигуму, уже догадываясь, к чему он клонит.

— Верно, это я её сплела, — ответила она. Скрывать тут было нечего, ведь даже если бы она стала отрицать, Хэнкок и остальные всё равно бы упомянули об этом. Но главное — по какой-то необъяснимой причине Хигума вызывал у неё симпатию, и обманывать его не хотелось.

— Это же техника плетения из страны Вано. Ты знакома с кем-то оттуда? — продолжил допытываться Хигума.

— Страна Вано? — Нён на мгновение замерла. — Разве это не техника из Ист-Блю?

Она выглядела искренне удивлённой, и это не было притворством. Хоть остров Куджа и находился в Калм-Белт, а каналы получения информации из внешнего мира были крайне ограничены, Нён всё же знала о Хигуме немало. Она полагала, что его вопросы будут связаны с Ист-Блю, но никак не ожидала, что он первым делом упомянет страну Вано. Удивлена была не только она, но и сам Хигума. Судя по её словам, она никогда не была в Вано, а лишь посещала Ист-Блю. Это означало, что мужчина, ради которого она была готова покинуть свой народ, был родом из Ист-Блю или, по крайней мере, в то время находился там.

"Единственное место в Ист-Блю, которое может быть связано со страной Вано..." — Хигума мог вспомнить только одно — деревня Симоцуки. А единственный человек оттуда, кто подходил под описание...

Хигума и представить себе не мог, что всё обернётся таким образом. Он поднял голову и случайно заметил на волосах Нён заколку в виде пятилепесткового цветка. Раньше он не обращал на неё внимания, но теперь внезапно вспомнил, что на рукояти и ножнах меча Энмы, был точно такой же узор из пяти лепестков. А ведь Энму выковал не кто иной, как Симоцуки Кодзабуро. Это уже нельзя было списать на простое совпадение.

Нён тоже заметила его взгляд. Она смущённо поправила волосы, пытаясь скрыть заколку от его глаз. Хигума не ожидал такого поворота. Он всего лишь хотел раскрыть тайну острова Бога Грома, а в итоге раскопал какую-то слезливую историю любви.

— Бабуля Нён, ты знаешь человека по имени Кодзабуро? Симоцуки Кодзабуро!

Бум! — Услышав это имя, Нён почувствовала, будто в голове у неё грянул гром. Сколько же лет прошло? Она и сама уже не помнила, когда в последний раз его слышала.

— Симоцуки... Кодзабуро... — прошептала она, нежно поглаживая заколку в волосах. Как она могла забыть это имя!

— С ним... с ним всё в порядке?

В её глазах промелькнула невиданная доселе мягкость, а рука, полная морщин, с небывалой нежностью касалась заколки. Хигума медленно поведал ей всё, что знал о Кодзабуро. Раньше он не был до конца уверен, что тот старик, которого он встретил в деревне Симоцуки, и был Кодзабуро, но теперь сомнений почти не осталось. У людей с разбитым сердцем свет в глазах совсем иной.

— Фух... — на протяжении всего рассказа Хигумы Нён затаила дыхание и лишь по его окончании смогла выдохнуть.

— Он наконец достиг своей цели, и у него появился такой выдающийся преемник, — на её лице, пережившем бури и невзгоды, засияла радость. Она была счастлива за своего некогда любимого человека.

— Хотите послушать одну историю? — Нён с облегчением улыбнулась, и эта улыбка обратила десятилетия горечи и тоски в прошлое.