Страница 369 из 530
Спустя некоторое время Хигума уже был у Врат Правосудия.
— Врыв с ноги! — Хигума взмыл в воздух, подлетел к Вратам и одним ударом ноги распахнул их без малейшего сопротивления. Навык максимального уровня был настолько абсурдным, что полностью игнорировал всякую логику. Фури, наблюдая за этим, лишь ошеломленно хлопал глазами, совершенно не понимая, по какому принципу это работает.
В это же время, находившийся на острове Фуджитора, и разговаривавший с Момонгой, замер. — Врата Правосудия обычно всегда открыты?
— А? — Момонга не понял, почему Фуджитора вдруг задал этот вопрос, но все же ответил: — Конечно, нет. Их открывают только по необходимости, а в остальное время они закрыты.
— Какой загадочный человек, — тихо пробормотал Фуджитора.
На острове Русукаина, к северо-западу от Амазон Лили, Луффи проходил тренировку под руководством Рэйли. В древние времена на Русукаине существовало королевство, но оно пало, не выдержав суровых природных условий. Даже сейчас это место было непригодно для жизни людей. Остров кишел гигантскими хищниками, а вулканы были очень активны. Главной же особенностью было то, что, несмотря на относительную близость к Амазон Лили, климат здесь менялся каждую неделю. Сорок восемь сезонов в году — к такому человек приспособиться не мог.
— Твое тело... оно просто не соответствует твоему возрасту. Ума не приложу, как твой учитель тебя тренировал, чтобы ты стал таким сильным, — Рэйли уже не в первый раз восхищался физической подготовкой Луффи. Тело человека подобно фундаменту дома, и у Луффи этот фундамент был невероятно прочен, почти идеален.
— Учитель, он... — Луффи почесал затылок, вспоминая детские тренировки. — Просто пил молоко, дрался, получал побои, ничего особенного. Сначала меня постоянно били Эйс и Сабо, я никак не мог их одолеть, — при упоминании этих имен сердце Луффи болезненно сжалось, так что ему стало трудно дышать. — Только когда учитель привел Зоро и остальных, у меня появился кто-то, кого я мог победить.
Несмотря на невыносимую боль, Луффи заставил себя произнести эти два имени. Прошло уже почти полгода, и он постепенно привыкал к миру, в котором больше не было Эйса. От первоначального отчаяния и беспросветной тьмы он медленно переходил к принятию.
— Ладно, на сегодня утренняя тренировка окончена. Пора есть, — Рэйли понимал, какой болью отзывалось в сердце Луффи это, казалось бы, спокойное упоминание Эйса.
— Мясо! Мясо! Мясо! Можно есть мясо! — радостно закричал Луффи и, вскочив, помчался к берегу.
Глядя на убегающего Луффи, Рэйли с ностальгией улыбнулся: — Он так похож... Даже то, как он сдерживает боль, — один в один.
— На кого похож? — внезапно раздался голос за спиной Рэйли, заставив его вздрогнуть от неожиданности.
— Старикан, как ты умудряешься так появляться из ниоткуда? Напугал до смерти! — Рэйли так увлекся наблюдением за Луффи, что даже не заметил приближения Хигумы.
Хигума возмутился: — Старикан? Да как у тебя язык поворачивается называть меня стариканом!
Рэйли не уступал: — Ты бы хоть в зеркало на досуге посмотрелся! Ты сейчас выглядишь старше меня на добрый десяток лет.
Так, препираясь, они направились к берегу. Хигума высадился на западной стороне острова и по пути успел оценить обстановку на Русукаине.
— Учитель! Как ты здесь оказался?! — невнятно пробормотал Луффи. Он хоть и научился есть во сне, но так и не овладел искусством Бонни говорить с набитым ртом, сохраняя при этом четкую дикцию.
— Отец! Почему ты так поздно?! — с упреком посмотрела на Хигуму Хэнкок. Она все еще обижалась, что его не было рядом, когда Луффи было так тяжело.
Хигума был готов к такой реакции и по дороге придумал оправдание.
— Я бы и рад был прийти раньше, но получил ранения при штурме штаб-квартиры Дозора, — сказал он, указывая на свое постаревшее на десять лет лицо.
Уловка сработала. Выражение лица Хэнкок заметно смягчилось. Она заботливо взяла с горы еды грушу размером с кулачок младенца и бросила ее Хигуме: — Ладно, тогда тебе, отец, нужно хорошо восстановить силы.
Хигума посмотрел на крошечную грушу в своей руке, затем на горы разнообразной и питательной еды перед Луффи, и на душе у него стало кисло.
— Хэнкок, помоги-ка мне разобраться с этим, — после того как Луффи поел, Хигума догрыз свою грушу, а Рэйли попил северо-западного ветра, Хигума вывалил кучу вещей и разложил их перед императрицей.
— Это же смеющийся гриб, а это — гриб, на котором растут грибы, — Луффи хорошо их запомнил. Когда Кума отправил его на Амазон Лили, он чуть не умер, съев один из таких.
— Это гриб, от которого на теле растут грибы, — с улыбкой сказала Хэнкок, глядя на Луффи с обожанием. Когда она смотрела на него, у нее на глазах словно появлялись особые фильтры, превращавшие любое его действие в само совершенство.
— Но я собрал их не на Амазон Лили. Видишь какую-нибудь разницу? — спросил Хигума.
— Невозможно! — на этот раз возразила не только Хэнкок, но и несколько воительниц Куджа рядом с ней.
— Отец, мы не то чтобы тебе не верим, но это абсолютно невозможно! — Хэнкок взяла гриб, от которого на теле растут грибы и внимательно его рассмотрела. — Другие грибы — это еще ладно, но этот гриб нигде, кроме как здесь, расти не может.
Глава 415.
Гриб, от которого на теле растут грибы был связан с очень древней легендой Амазон Лили. Легенда гласила, что много-много лет назад одна из императриц Куджа случайно спасла тонущего мужчину. Со временем она безумно влюбилась в него, и они поклялись провести всю жизнь вместе на острове. Но, как и во многих любовных историях, мужчина предал ее. Тогда императрица, покинув свой народ, в одиночестве ушла с Амазон Лили. Лишь тридцать лет спустя она тайно вернулась и вскоре умерла, а вокруг ее могилы появились эти грибы.
Кто-то говорил, что это проклятие той императрицы, кто-то — что это проклятие самого острова. Так или иначе, с тех пор все женщины на Амазон Лили рожали только девочек, без единого исключения. Более того, вокруг могил всех женщин, брошенных бессердечными мужчинами, а также тех, кто умер от ядовитых грибов, тоже вырастали эти грибы, от которых на теле растут грибы.
Когда Хэнкок закончила рассказ, лица других воительниц Куджа помрачнели, они погрузились в эту печальную и трогательную историю. Женщины оставались женщинами, даже живя в изоляции от мира мужчин. Их сердца всегда были чувствительны и ранимы. Даже слыша эту историю много раз, они снова и снова проникались сочувствием.
Мужчины же отреагировали совершенно иначе. Луффи лежал на земле, похлопывая свой раздувшийся живот и время от времени поворачиваясь, чтобы подставить солнцу еще не загоревшие участки. Фури курил сигару, выпуская кольца дыма одно за другим, словно паровоз. Рэйли сидел, скрестив ноги, с опущенными глазами, и по его лицу нельзя было прочесть никаких эмоций. Лишь Хигума, выслушав историю, погрузился в серьезные размышления.
— А вы не думали, что, возможно, споры этого ядовитого гриба, то есть невидимые глазу семена, поселяются в человеческом теле? Поэтому так и происходит?
Это было вполне логичное и научное предположение. По мнению Хигумы, споры поселялись в теле, и после смерти, когда тело разлагалось, из него вырастали грибы. А то, что они росли на могилах брошенных женщин, скорее всего, объяснялось тем, что те в своей печали приходили на могилу той самой императрицы, чтобы излить душу, и там заражались спорами.
Едва Хигума закончил свою мысль, как...
Шух! Шух! Шух! — Несколько убийственных взглядов одновременно впились в него. Хэнкок и ее воительницы свирепо смотрели на Хигуму так, словно он лично разрушил их девичьи мечты. Даже Хигума с его выдержкой невольно втянул шею и не решился продолжать свой анализ. Женщины... они скорее поверят в необоснованные легенды, чем в жестокую реальность.