Страница 26 из 530
Хигума внезапно двинулся с места, выставив вперед указательный палец, чтобы встретить острие копья. Окружающие дозорные ахнули от такой самонадеянности. Им уже представилась картина, как палец Хигумы разрывает на куски.
Дзынь! — Однако ожидаемого кровавого месива не последовало. Раздался звук столкновения металла, и на глазах у изумленной публики копье Смокера начало медленно сминаться. Казалось, оно наткнулось не на плоть и кровь, а на невероятно твердый кайросеки.
Хигума провернул запястье, схватил острие копья двумя пальцами и щелчком отправил его в полет.
Шух! — Сгущенное острие со свистом пронеслось по воздуху, устремляясь обратно к Смокеру.
Бум! — Тело Смокера взорвалось, переходя в элементарную форму. Восстановившись, он больше не атаковал, а просто стоял с мрачным лицом. Он знал, что между ним и Хигумой есть разрыв в силе, но не ожидал, что он будет настолько велик. Хигума даже не использовал Волю Вооружения, а он уже потерпел сокрушительное поражение. Они были просто на разных уровнях.
Смокер был весьма доволен своим прогрессом за последнее время. Его уплотненное копье могло пробить даже толстую стальную плиту. Так что он самонадеянно полагал, что при следующей встрече с Хигумой сможет продержаться хотя бы пару раундов. Но теперь...
Хигума махнул рукой, и во рту у Смокера тут же оказалась детская бутылочка.
— Мужчина должен уметь быть не только твердым, но и мягким. Если ты все время будешь твердым, разве ты не устанешь? — Сказав это, Хигума направился к кораблю, оставив позади Смокера, который задумчиво сжимал бутылочку.
"Твердым и мягким... так вот оно что!" — Хотя слова Хигумы звучали весьма двусмысленно, Смокер увидел в них совершенно иной смысл. Он вдруг почувствовал, как та туманная искра озарения в его голове начала становиться все яснее и яснее.
Хигума не стал терять времени и сразу же поднялся на борт военного корабля. Стоя на носу, он смотрел на бескрайнее море, и в его сердце невольно зародилось чувство ничтожности жизни. Даже такие могущественные личности, как Белоус, три адмирала Дозора и даже сам Роджер, были лишь песчинками перед лицом океана.
Люди любят давать своим смехотворным поступкам громкие и величественные названия. Покорение гор, покорение океанов, покорение мира. Чушь собачья!
Неужели взобраться с неимоверным трудом на вершину горы — значит покорить ее? Обогнуть океан, рискуя жизнью, — значит покорить его? Управлять Мировым Правительством — значит покорить мир? Как смешно! Они и не подозревают, что когда горы рушатся, океаны бушуют, а мир претерпевает колоссальные изменения, никто не в силах этому противостоять.
Водоворот бурлил, волны вздымались, неся военный корабль вперед с огромной скоростью. Грохот бьющихся о борт волн стал единственной мелодией в этом мире. Все дозорные уже покинули палубу и укрылись в каютах. Здесь им больше не нужно было управлять кораблем, достаточно было просто плыть по течению.
Дозорный, которого Смокер специально назначил для сопровождения Хигумы, подошел к нему и, стараясь перекричать шум, сказал: — Господин Хигума, возвращайтесь в каюту, здесь слишком шумно!
Хигума оставался недвижим, полностью погруженный в мистическое состояние созерцания мощи стихий.
— Господин Хигума? — Дозорный позвал его трижды, но, видя, что Хигума его не замечает, сдался и ушел. Вся палуба опустела, и лишь Хигума гордо стоял в одиночестве. Если бы кто-то сейчас стоял перед ним, то увидел бы, что он находится в крайне странном состоянии. На его лице смешались озарение и растерянность, а глаза, устремленные в никуда, сияли ярче самых ослепительных звезд.
Хигума и сам не осознавал своего состояния, он просто погрузился в мистический транс, созерцая мир. Он забыл обо всем, и даже грохот волн в его ушах постепенно стих.
Неизвестно, сколько времени прошло, но в ушах Хигумы воцарилась абсолютная тишина, лишенная каких-либо посторонних звуков. И в этот момент он внезапно услышал голос. Голос, который, казалось, звучал прямо у уха, но в то же время доносился откуда-то из-за края вселенной. Он звучал так, будто был произнесен только что, и одновременно так, словно летел сквозь вечность по реке времени. Он был похож и на бессознательный шепот, и на обращение, адресованное всем живым существам, способным его услышать.
Хигума внезапно осознал — это было умение слышать голоса всех вещей! Он не знал, почему, но каким-то образом пробудил в себе эту способность.
Умение слышать голоса всех вещей было чрезвычайно редким. Принцесса русалок Ширахоши могла слышать голоса Морских Королей, что делало ее одним из трех Древних Оружий — Посейдоном! Момоносукэ тоже обладал этой способностью и мог слышать голос Занеши. А Луффи и Роджер и вовсе могли по-настоящему слышать голоса всех вещей.
Хигума даже подозревал, что Роджер мог слышать не только голоса живых существ, но и голоса ветра, земли, океана и даже самого времени. Ведь в битве при Эдд Во, когда Роджер был загнан в угол Золотым Львом Шики, в решающий момент внезапно поднялся чудовищный шторм, уничтоживший большую часть флота Шики. Шики был не из простых, и его команда состояла из отборных бойцов. Однако никто из них не смог предвидеть это стихийное бедствие, что было крайне странно. Поэтому весьма вероятно, что Роджер, используя свою способность, договорился с ветром и морем, чтобы вызвать эту ужасающую катастрофу!
Сердце Хигумы наполнилось восторгом. Он сосредоточился, пытаясь разобрать, что же говорит ему это неизвестное существо.
"О чем ты мне рассказываешь? Об истории этого мира или о его сущности?" — Он ждал с нетерпением, и голос становился все отчетливее, пока Хигума наконец не смог его разобрать. В тот момент, когда он понял, что ему говорят, выражение озарения и растерянности на его лице мгновенно исчезло. Он застыл на палубе. Таинственный голос пропал, а грохот волн вернулся.
Хигума молча опустил голову. Спустя мгновение он резко вскинул ее, и на его лице застыла безграничная ярость: — Я не понял, с чего ты решил, что смеешь меня оскорблять!?
Глава 28.
Хигума долго прыгал на месте и ругался, но это не помогло унять его гнев. Это было просто издевательство — оскорбить и тут же исчезнуть, не дав даже шанса ответить тем же.
Хотя Хигума и не понял, на каком языке говорил тот голос, он прекрасно уловил его смысл: "Эй, идиот, слышишь меня?"
.........
Войдя в каюту, Хигума в ярости плюхнулся на стул и залпом осушил несколько глотков из бутылки с выпивкой.
Бам! — Бутылка с грохотом опустилась на стол, напугав всех присутствующих. Дозорные переглянулись в полном недоумении. Они не понимали, почему господин Хигума вдруг так разозлился. Ведь на палубе, кроме него, никого не было, даже рыбы не проплывало. На кого он мог злиться?
А Хигума был в ярости. Он-то думал, что вот-вот постигнет суть мира или узнает скрытую историю, а в итоге получил лишь уличную брань: "Только попадись мне, я тебя подвешу и буду материть три дня и три ночи!"
Что за чертовщина. Другие, слыша голоса всех вещей, узнают тайны и истины мироздания, а он слышит лишь ругань. Да еще и от того, кто сразу же сбегает.
Следующие несколько дней Хигума проводил на палубе по многу часов, но так и не смог снова войти в то состояние и не услышал больше того голоса. Дозорные, видя его постоянно раздутое от злости лицо, старались держаться от него подальше, опасаясь попасть под горячую руку. Так он и кипел от злости, пока не прибыл в Water 7.
— Господин Хигума, у нас служебные дела, мы не можем надолго задерживаться. Возьмите этого Дэн-Дэн Муши, по нему можно напрямую связаться с капитаном Смокером.