Страница 74 из 79
За столом напротив Виктории сидела вдовствующая герцогиня. Прямая, строгая, с выражением кроткого страдания на лице, она как и всегда держала в руках изящную чашку с так называемым «овсяным отваром». Этот же отвар был в маленьком кувшинчике, стоявшем рядом с соусником горчицы, и именно он притягивал взгляд Виктории больше всего. Если их с Ривенхолом предположения верны, то в нём находилась главная улика против вдовствующей герцогини. Тот самый яд.
По левую руку от свекрови сидел Грэгори, который то и дело бросал на Викторию тревожные взгляды. Его тоже посвятили в детали сегодняшнего спектакля, а потому он выглядел так, будто явился на собственную казнь. Грэгори сам на себя был непохож. Прошлой ночью у него с братом состоялся очень долгий и неприятный разговор. Деталей Виктория не знала, но могла догадываться.
Сам герцог Ривенхол должен был спуститься в столовую позже всех,как и полагалось мужу, поссорившемуся с женой.
И ожидание тянулось бесконечно долго.
— Какое хмурое сегодня утро, — прервала молчание вдовствующая герцогиня. — Того гляди опять начнётся дождь. И как в такую погоду куда-то выезжать?
— В такую погоду точно не стоит, мама, — отозвался Грэгори напряжённо.
— Дороги теперь до зимы не просохнут. Ни один экипаж не проедет по такой распутице, не растеряв колёс!
Разговор свернул на благодатную для младшего Рассела почву, однако он всё равно не смог включиться в беседу и просто промямлил что-то неразборчивое в ответ.
— Ты не заболел, дорогой? — спросила вдовствующая герцогиня. — Выглядишь немного бледным.
— Спал не очень хорошо, — уклончиво отозвался Грэгори.
Виктория продолжала молчать. Она чувствовала на себе изучающие взгляды свекрови, но не отвечала на них. Её роль состояла в том, чтобы отыгрывать несчастную жену и усыплять бдительность. Казалось бы, проще некуда, а сердце всё равно трепыхалось неровно и взволнованно.
Когда дверь в столовую наконец отворилась и на пороге появилась фигура Ривенхола, Виктория не удержалась и подняла голову. Герцог прошёл к своему месту и сел, не произнеся ни слова приветствия. Краем глаза Виктория видела, как он резкими и раздражёнными движениями расправляет салфетку. Играл он безупречно — даже она поверила бы в его холодность.
— В этом доме принято здороваться, Джеймс, — укоризненно произнесла вдовствующая герцогиня. — Доброе утро.
— Доброе, — буркнул в ответ Ривенхол. — Можно мне кофе?
От буфета к столу подошла служанка с кофейником, наполнила чашку герцога, затем Грэгори. Виктория отказалась от кофе, а когда девушка предложила ей горячий шоколад, то просто покачала головой и снова уставилась в свою пустую тарелку. Едва ли она смогла бы хоть что-нибудь съесть — живот скручивало от волнения.
— Грэгори, передай масло, будь добр, — попросил Ривенхол.
— Конечно.
— Благодарю.
Служанка вскоре выскользнула из столовой, прикрыв за собой дверь, и на несколько минут за столом воцарилось напряжённое молчание, нарушаемое лишь звоном столовых приборов.
Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем вдовствующая герцогиня снова заговорила:
— Виктория, вы сегодня совсем ничего не едите. Вы приболели?
Виктория медленно подняла глаза и вымученно улыбнулась. Именно этого вопроса она и ждала.
— Да, мне нездоровится,ваша светлость.
— Как жаль.. вероятно, погода так влияет, — откликнулась женщина, пристально всматриваясь в лицо Виктории. — А что вас беспокоит? Что-то болит? Может быть, послать за мистером Уотсом? Он очень опытный доктор.
— Не стоит, я.. просто не голодна.
— Но на завтрак непременно нужно что-то съедать, — возразила вдовствующая герцогиня, — иначе могут начаться проблемы с желчью. Я всегда придерживаюсь этого правила и всем рекомендую. Если не можете поесть, то хотя бы выпейте чего-нибудь тёплого.
В тот момент, когда её узловатые пальцы потянулись к изящному кувшинчику в центре стола, Виктория буквально затаила дыхание. Она смотрела, как свекровь наливает зеленоватую жидкость в чашку, пытаясь различить в её движениях хоть какие-то признаки волнения. Но их не было. Ни дрожи в руке, ни малейшего колебания в глазах. Так же твёрдо женщина пододвинула чашку Виктории.
— Благодарю, — пробормотала она в ответ. Фарфор действительно был тёплым, от отвара поднимался травянистый аромат.
Господи, а ведь однажды Виктория в самом деле пила эту жидкость. Совсем чуть-чуть, но пила. Был ли тогда в ней яд?
Она заставила себя поднести чашку к губам и притворилась, что делает глоток. В этот же момент подал голос герцог Ривенхол:
— Мама, а почему вы ухаживаете только за Викторией? — раздражённо поинтересовался он. — Мне, может быть, сегодня тоже нездоровится. Голова раскалывается с самого утра. — Он выразительно покосился на Викторию, будто именно она стала причиной его недомогания. — Налейте и мне вашего лечебного отвара.
Вдовствующая герцогиня на мгновение удивлённо вскинула брови. Виктория с замиранием продолжала следить за её реакцией, но та лишь улыбнулась и снова потянулась к кувшину.
— Если ты желаешь. Но это питьё для пищеварения, от головных болей лучше помогает отвар из ивовой коры. Я распоряжусь, чтобы приготовили..
Ривенхол принял чашку и поднёс её к губам. Глядя на всё это, Грэгори беспокойно заёрзал на стуле, и Виктория едва к нему не присоединилась.
Похоже, они ошиблись. Всё их представление обернулось полным крахом. Вдовствующая герцогиня заранее знала, что её будут проверять? Но как? Их подслушал кто-то из слуг? Агнес точно не могла раскрыть планы, ведь она уехала из Ривенхол-парка засветло.
А может, никакого яда в этом отваре никогда и не было?
— Ну как, Джеймс? —вдруг спросил Грэгори. Он говорил нарочито весело и беспечно, однако Виктория видела, как беспокойно бегают его глаза. — Вкусно?
— Нет, — мрачно ответил Ривенхол, — ничего более мерзкого в жизни не пробовал.
— О, даже так? Тогда я тоже хочу попробовать!
Герцог без слов протянул свою чашку брату, и в ту же секунду вдовствующая герцогиня вырвала её из его рук. Немного отвара выплеснулось прямо на скатерть.
— Тебе нельзя, Грэгори, — выпалила женщина.
Голос её прозвучал резко. Слишком резко.
— Это ещё почему?
Виктория почувствовала, как тревожный удар сердца разлил по венам холод. Она тайком переглянулась с Ривенхолом и увидела на его лице ту же настороженность.
Нет. Они не ошиблись. Следом пришла ещё более пугающая мысль: но.. почему только Грэгори?
— У тебя и так отличный аппетит, дорогой. Молодому организму не нужны эти отвары..
— На самом деле, у меня как раз болит желудок, — взялся настаивать Грэгори.
— Я сказала — нет.
— Да что с вами такое, мама? — Молодой человек испуганно побледнел. — Джеймсу можно, а мне..
Он потянулся через стол и почти схватил кувшинчик, как вдруг..
— Не смей!
Вдовствующая герцогиня вскочила и ударила сына по руке. Кувшинчик с глухим стуком опрокинулся и покатился по столу. Отвар хлынул на белоснежную скатерть, растекаясь уродливым зеленоватым пятном.
На мгновение все замерли.
А потом герцогиня вдруг схватила тарелку и швырнула её на пол. Фарфор разлетелся на куски с оглушительным звоном. Следом полетела корзинка с тостами, солонка, ваза с джемом. Виктория в ужасе схватилась за руку Ривенхола и сквозь ткань сюртука ощутила напряжённые до предела мышцы.
— Я так больше не могу! — вскрикнула вдовствующая герцогиня, хватаясь за сливочницу и отправляя её на пол. — Не могу! Вы все меня мучаете! Издеваетесь надо мной! Вы..!
— Мама, хватит!
Приказ, прогремевший на всю столовую, неожиданно подействовал. Хотя скорее всего, женщину остановило нечто другое — она увидела, как Ривенхол вытащил из кармана сюртука небольшой холщовый мешочек.