Страница 49 из 79
— Вы меня обманываете.
Виктория даже не сразу поняла, о чём идёт речь. Всё ещё пребывая в полной растерянности (можно ли считать это шестым поцелуем?), она наблюдала за тем, как Ривенхол отходит к грубо сколоченным полкам у дальней стены.
— Похоже, нам повезло! — раздалось довольное восклицание.
С чем конкретно им повезло Виктория узнала уже в следующее мгновение: герцог вернулся с клетчатым пледом в руках.
— Велика вероятность, что в последний раз его стирали ещё при Вильгельме Завоевателе, но выбирать сейчас не приходится.
С этими словами он развернул плед и укрыл им Викторию. Пахнущая пыльной шестью ткань, что легла на плечи, показалась ей поистине королевской мантией, а сам жест герцога был настолько галантным и трогательным, что у Виктории просто пропал голос. Она даже поблагодарить Ривенхола не смогла. Но ему, похоже, и не нужны были благодарности — он как ни в чём не бывало подложил ещё одно полено в камин, выпрямился и наконец присел на тахту рядом.
Хотя словом «рядом» это расстояние охарактеризовать было сложно. Даже прихожане в церкви сидят ближе друг к другу.
Виктория осторожно скосила взгляд.
Герцог Ривенхол специально сел на самом краю? Чтобы она даже дотянуться до него не могла? Не то, чтобы она собиралась, но.. он ведь сам совсем недавнодержал её за руку и, кажется, собирался поцеловать! Что заставило его так отдалиться именно сейчас, неужели..
Тахта?
Неужели именно она вызвала у него неприятные ассоциации?
Виктория долго боролась со своим смущением, затем всё же обернулась к Ривенхолу и произнесла:
— Под этим покрывалом вполне хватит места на двоих.
Едва договорив, она почувствовала, как тепло начало разливаться по щекам.
— Думаю, вам оно нужнее, — ответил Ривенхол дружелюбно. — Не прощу себе, если вы промёрзните и заболеете из-за того, что мне взбрело в голову вытащить вас гулять ночью под дождём.
Но ведь если они будут сидеть вместе, станет только теплее. Им обоим. Странно, что герцог сам об этом не подумал. Или всё же подумал, но намеренно не захотел пользоваться этим предлогом?
Посомневавшись ещё немного, Виктория всё же набралась смелости и снова подала голос:
— Дело именно в этом или есть другие затруднения?
— Какие затруднения?
— Связанные с.. физической близостью.
По лицу герцога расползлось совершенно искреннее недоумение.
— Вам показалось, что у меня проблемы с этим? — переспросил он странным тоном.
— Не совсем проблемы. — Виктория задумалась, подбирая аккуратную формулировку: — Возможно мне показалось, но.. вы будто избегаете.. близкого контакта.
Уголок его рта пополз вверх; в глазах, которые при свете каминного пламени стали совершенно чёрными, загорелось весёлое изумление. И Виктория замерла, заранее предчувствуя что-то очень, очень нехорошее.
Она ошиблась. О, как же глупо она ошиблась!
Но ведь её теория казалась такой правдоподобной!
— Я всего лишь пытаюсь за вами ухаживать, Виктория, — выгнув бровь, сказал Ривенхол. — До свадьбы у меня не вышло, вы ведь шарахались от меня, как от прокажённого.
— Хорошо. В таком случае, прошу меня извинить, — отозвалась она как можно ровнее.
Не в силах больше выдерживать зрительного контакта, Виктория уставилась на танцующий в камине огонь. Он разгорался, жадно пожирая поленья.
— Между прочим, — продолжил Ривенхол всё тем же полуизумлённым-полуоскорблённым тоном, — сегодня я весь день прикладывал максимум усилий, чтобы вы не посчитали меня неотёсанным конюхом, готовым забраться на свою женщину прямо в карете по пути из церкви. Я старался выглядеть лучше в ваших глазах. А вы уже успели заподозрить меня.. в мужской несостоятельности?
— Ни о чём такомя даже не думала, ваша светлость! — вспыхнула Виктория, резко обернувшись.
— Джеймс, — поправил он. — Тогда о чём вы думали?
— Лишь о том, что после.. трагичного случая, вам может понадобиться помощь..
— Помощь?
Теперь в его вопросе прозвучало нечто, похожее на интерес. Тёмный взгляд неожиданно стал оценивающим, обжигающе оценивающим, губы тронула совсем иная улыбка. Ривенхол явно подумал о чём-то таком, что вряд ли могло посетить голову благовоспитанной леди, а Виктории остро захотелось провалиться сквозь землю.
Какой же дурой надо быть, чтобы заподозрить этого насквозь порочного мужчину в нерешительности и бессилии!
— Вы собирались помочь мне, Виктория? — спросил герцог вкрадчиво.
Зачем она сказала это вслух? И как теперь выпутываться?
— Именно так. Вы ведь мой муж перед лицом Господа Бога.
И зачем она упомянула Господа? Да ещё и в таком разговоре!
— Это правда. Думаю, я бы не отказался от вашей помощи, — сказал Ривенхол.
А затем он откинулся на низкий подлокотник тахты, продолжая следить за реакцией Виктории из-под полуприкрытых век.
Он развлекался, поняла она. Хотел посмотреть, как она поведёт себя. Отважится ли хоть на что-то. Разрываясь между смущением и досадой, Виктория снова уставилась на пламя. И только какое-то несвойственное ей свирепое упрямство удерживало её сейчас от того, чтобы спрыгнуть с тахты и прямо в чулках побежать на улицу, где бушевал ливень.
Нет, она не побежит. В конце концов, она зрелая и умудрённая опытом женщина. И она.. она старше Ривенхола минимум на пять лет! Она не должна вести себя так, будто слышала о супружеском ложе только из невнятных намёков замужней подруги! Она должна взять себя в..
— Помогите мне, Виктория.
Эта двусмысленная просьба, озвученная низким и выразительным тоном, в одно мгновение развеяла весь её боевой настрой. Кожу обожгло предательским жаром. Виктория повернулась к герцогу и замерла. На его лице всё ещё играла привычная полуулыбка, но откровенно жаждущий взгляд едва не спалил её ослабевшее сердце дотла.
Она не могла не выполнить его просьбу. Ведь он озвучил её такимголосом.
Виктория отпустила плед и придвинулась чуть ближе. Чёрные глаза неотрывно следили за каждым её движением: она протянула руку, смутно представляя, что будет делать дальше, коснулась подушечками пальцев его щеки. Ривенхол повернул голову ипоймал это касание губами, и Виктория не справилась с собой. Пальцы соскользнули к шейному платку. От волнения окончательно сбилось дыхание.
Пару секунд она отчаянно боролась с разбегающимися мыслями. Нужно было убедить себя в том, что прямо перед ней сидит её муж. Мужчина, с которым их обвенчали, и с которым она проведёт всю оставшуюся жизнь. Пусть даже этот мужчина и выглядел сейчас как порочное божество с влажными волосами и загорелой, словно выкованной из самого грешного пламени кожей.
Виктория сделала глубокий вдох и потянула за один конец шейного платка. Ривенхол приподнял подбородок, медленно, почти демонстративно, и поначалу она даже испытала облегчение оттого, что может сосредоточить всё своё внимание на причудливом узле. Но чем быстрее развязывались петли, тем сложнее было игнорировать обжигающий и потяжелевший взгляд, губы, чуть изогнутые и словно обещающие что-то очень запретное и непристойное, и крепкую шею. Голую, покрытую бронзовым загаром, шею.
Последняя петля поддалась слишком легко, как Виктория не старалась отсрочить этот момент. Она потянула платок на себя, стараясь смотреть только на струящийся между пальцев белый батист. Прежде, чем ткань окончательно соскользнула с шеи Ривенхола, он поймал её запястье. А затем потащил Викторию на себя так настойчиво, что она едва не завалилась вперёд, запутавшись в собственных же юбках.
Всё произошло слишком быстро. Ривенхол придвинулся ближе, обвил её талию одной рукой, а второй безошибочно пробрался прямо под подол платья. А уже в следующий миг Виктория сидела у него на коленях.