Страница 8 из 47
— Матерь божья... — выдохнул Дик.
Голди, не меняясь в лице, лишь крепче сжала его локоть. Её голос прозвучал как щелчок хлыста:
— Подбери слюни, дорогой. Мы в общественном месте.
А дамочка то острая на язычок.
Нас представили, мы пожали руки. Девушки тоже.
Дик мгновенно взял себя в руки, моргнул и кашлянул, поправляя бабочку, но когда Голди на секунду отвернулась он быстро и выразительно показал мне большой палец. Я едва заметно кивнул.
***
Внутри «Маджестик» впечатлял. Большой зал со сценой, утопающей в красном бархате. На сцене, в облаке сигаретного дыма и мягкого света, негритянка в блестящем платье пела тягучий, как патока, джаз. Её голос пробирал до самых костей. Вокруг сновали официанты с подносами, набитыми бокалами с шампанским и виски, а толпа — эта пестрая смесь из голливудских воротил, политиков и их увешанных бриллиантами жен — гудела, как растревоженный улей.
Мы не успели пройти и десяти ярдов, как к нам, расталкивая гостей, устремился лысый колобок в смокинге. Костюм был ему явно мал — пуговицы на животе держались исключительно на честном слове и государственной важности владельца. В зубах колобка дымилась толстая сигара, пепел с которой бесцеремонно падал прямо на лацканы и грудь, а в пухлой руке опасно кренился бокал с виски.
— Дик! Мой дорогой Дик! — забасил он, расплываясь в липкой улыбке. — Рад, безмерно рад!
— Это мэр Лос-Анджелеса Флетчер Боурон — тихо пояснил Вандербильт
По тому, как почтительно расступались люди, я понял: перед нами влиятельная персона.
— Господин мэр, — Дик обменялся с ним рукопожатием, стараясь не запачкаться пеплом. — Жену вы мою знаете. Позвольте представить вам моих друзей. Это Кристофер Миллер, издатель. И его очаровательные спутницы.
Взгляд мэра перекочевал с Дика на близняшек и... остекленел. Он застыл на полуслове, его глаза буквально приклеились к их глубоким декольте. Сигара в его рту опасно наклонилась. Мэр стоял так несколько секунд, забыв, что нужно дышать.
— Вы просто очаровательны... — наконец выдавил он, делая глубокую затяжку, словно пытаясь остудить внутренний пожар. — Настоящее украшение нашего вечера. Постойте, мистер Миллер... Издатель? Не с вами ли был какой-то скандал недавно? В газетах писали что-то про безнравственность и...
Я улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой, слегка наклонив голову.
— Господин мэр, помилуйте. Чего только в газетах не напишут. Вы сами-то всему верите, что про вас пишут? Особенно перед выборами?
Мэр на мгновение замер, а потом разразился хриплым смехом, от которого пепел на его груди окончательно осыпался.
— Ха! А вам палец в рот не клади! Мне это нравится!
В этот момент к нашему кругу притянуло еще одну «планету». С приличным таким спутником. Это был усатый мужчина с лицом бульдога и тяжелым взглядом. Рядом с ним шел очень похожий персонаж - невысокий, с залысинами “шарпей”. Лицо в складках и морщинах, но взгляд такой же острый.
— А это наш шеф полиции Уильям Паркер — ткнул сигарой в грудь “бульдога” мэр — С ним столичная штучка из ФБР. Специальный агент Фишер. Кажется, его зовут, Карл. Прилетел ловить к нам какого-то федерального преступника, разыскивают в двадцати штатах.
Сердце ухнуло вниз, я с большим трудом удержал улыбку на лице.
— Да, я Карл, вы правильно запомнили мистер Боурон
Голос у Фишера был глубокий, не бас, но около того. Оба мужчины поздоровались, тут же уставились в декольте близняшек. Я заметил, как Голди ревниво поджала губы, слегка дернула мужа за локоть. Ибо он тоже пялился.
Нас вновь начали представлять, мы жали руки, обменивались светскими фразами. А я разглядывал Фишера. Да, это настоящая ищейка. Патентованная. Не отступит, не сойдет со следа. А наследил я прилично.
Начался обычный смол-толк ни о чем: погода, благотворительность, новые премьеры. Официанты уже с трудом протискивались сквозь кольцо гостей, которое становилось всё плотнее вокруг нас.
— Прошу прощения, господа, долг зовет, — мэр кивнул на сцену. Время приветственной речи.
Он взошел на подмостки, и джаз стих. Боурон начал вещать про День благодарения, великую Америку и традиции, но я уже не слушал. Пользуясь тем, что внимание толпы переключилось на сцену, я придвинулся к Фишеру, дал ему свою визитку:
— Можно быстрый комментарий для прессы? Что за преступник, про которого с таким придыханием говорит мэр?
Карл внимательно на меня посмотрел, коротко ответил:
— Макулатурщик.
— Простите кто?
— Мы так называем преступников, подделывающих чеки. Ограбил с десяток банков на большую сумму.
— Какую?
— Я не имею права разглашать!
— Карл, да это уже все знают — хмыкнул шеф полиции — Вы же его в розыск объявили.
— Больше ста тысяч долларов.
Окружающие, что к нам прислушивались, ахнули. Огромная сумма.
— Он начал свою “карьеру” тут у нас, в эЛэЙ — Паркер обернулся ко мне — Распотрошил пару банков. Но дело у нас забрали федералы, так что… им теперь карты в руки.
— То есть, это может быть наш, местный преступник?
— Да. Последнее время, макулатурщиков стало больше. Они свили себе гнездо в “гетто”.
— Да, я слышал, что в Уоттс ловили даже кого-то
Фишер покачал головой:
— Уильям, прошу! Давай не будем раскрывать все наши секреты и планы
— Надеюсь, мистер… — шеф полиции заглянул в визитную карточку, что держал Карл — Миллер проявит сдержанность в своих публикациях!
— Намек понял — улыбнулся я, отбыл обратно к близняшкам.
Мэр на сцене закончил речь под жидкие аплодисменты, объявили начало благотворительного аукциона в пользу сирот. Богачи получили возможность потратить немножко денег на обездоленных. Фишер с шефом полиции отошли, народ вокруг нас, насладившись видом близняшек, тоже рассосался.
У меня оставалось одно дело. К Вандербильту.
— Слушай, Дик, — шепнул я, доставая из внутреннего кармана сложенный листок. Это была та самая шифровка контрабандистов, что мы нашли в Новом Орлеане с Камиллой. — Ты как доберешься обратно до своего Гарварда... сможешь это раскодировать на своем суперкомпьютере?
Дик взял бумажку, нахмурившись.
— Это еще что? Выглядит как бред сумасшедшего математика.
— Да так... Разбирался со старыми вещами, оставшимися в наследство, нашел в документах. Не пойму, что тут. Какой-то шифр явно, а мне любопытно.
— Марк I в Гарварде сейчас загружен под завязку, — Дик задумчиво повертел листок. — Но для тебя... Ладно, гляну. Прогоню через перфокарты, когда будет свободное окно. Ты лучше скажи... Это все правда насчет «Ловеласа»? Ты и правда решил выпустить этот свой мужской журнал??
Я улыбнулся, глядя на то, как мэр, распинаясь про моральные ценности американского общества, объявляет первый лот благотворительного аукциона. Это была какая-то убогая картина местного художника.
— Ага. И скажу тебе по секрету, Дик... Во втором номере эти две лесные нимфы — я кивнул на зардевшихся близняшек — Покажут свою грудь на главном развороте. В цвете.
Дик открыл рот. Закрыл. Снова открыл, глядя на безмятежно улыбающихся Сьюзен и Шерил. В его глазах отразилось истинное страдание человека, которому пообещали рай, но заставили ждать. И это в медовый месяц, когда Вандербильт должен обхаживать каждую ночью свою золотую Голди.
— Кит... — он схватил меня за локоть, почти умоляя. — Вышли мне экземпляр. Сразу. Первым же самолетом!
— Договорились, — подмигнул я ему. — Считай, что ты уже в списке почетных подписчиков.