Ловелас 3

6

Долли все-таки совершила невозможное. Не знаю, что именно она шептала на ухо Самуэлю Филлеру и какие грехи обещала отпустить (или совершить вместе с ним еще), но библейские принципы пали под напором женского коварства и качественного виски. Первая партия «Ловеласа» увидела свет 7 декабря 1952 года — дата, которую я собирался вписать в историю этого города золотыми буквами.

Когда тяжелый грузовик компании «Интернешнл» задом сдал к дебаркадеру нашего офисного здания, я чувствовал себя так, будто жду прибытия ковчега с заветными скрижалями. Рабочие типографии, хмурые и невыспавшиеся, начали выгружать первую паллету. Упаковки в крафтовой бумаге, перетянутые шпагатом, пахли божественно — свежей краской, целлюлозой и будущим богатством.

Я не выдержал. Когда первую паллету опустили на бетонный пол склада, я, поддавшись какому-то безумному импульсу, запрыгнул на нее и лег на спину, раскинув руки в стороны. Прямо как герои в сериале “Во все тяжкие”.

— Берни, снимай! — крикнул кто-то нашему фотографу из толпы сотрудников, что собрались возле паллеты.

Тот щелкнул затвором, запечатлев этот момент чистого, дикого триумфа. Я лежал на пачке журналов, где на обложке улыбалась обнаженная Монро, и в голове промелькнула совершенно извращенная, достойная настоящего ловеласа мысль: позвать ночью сейчас одну из заек, ту же Шерил или Сьюзен, и прямо здесь, на этих паллетах, скрепить сексом будущее журнала о сексе. Это было бы символично. Первобытно. Ритуальное жертвоприношение на алтарь глянца.

Но дела, как всегда, схватили за горло. Мне предстояло объявить о рождении нового журнала на пресс-конференции.

— Кит, пора! — Ларри заглянул на склад, поправляя галстук. — Журналисты набились как сельди в бочку. ТВ приехало, осветители уже выжигают нам сетчатку.

Мы устроили общую фотосессию прямо на складе в подвале. Весь штат: Полли, Ларри, Аарон, Фред с Берни, репортеры, макетчики… и, конечно, наши «зайки» в полном облачении — с ушками и хвостиками. Каждый держал в руках по экземпляру «Ловеласа». Вспышка фотоаппарата на треноге на мгновение ослепила нас, зафиксировав эту банду авантюристов, решивших бросить вызов всей консервативной Америке.

— Ларри — обратился я к своему заместителю, как только мы закончили красоваться — Пусть партии сразу везут из типографии на склад Пан Ам.

Я решил не мелочится и купить услуги авиапочты замазанного в ограблении банков гиганта, дабы первый номер уже завтра попал в Нью-Йорк, Вашингтон и другие столицы штатов, где были отделения «Curtis». Дальше они должны были выложить “Ловелас” в газетных ларьках. Скорость - наше все. Играем на опережение с властями, надеюсь Брэдли не даст заднюю, когда все начнется.

— Мистер Штейн, Гвидо — я повернулся к юристу и нашему безопаснику — Запускайтесь завтра с судьей Ди Маджо. Прямо с утра.

— Разумеется. На слушания надо будет прийти лично, проявить уважение — Аарон сразу с паллеты отобрал несколько пачек, перекинул их итальянцу — И напоминаю, что надо сделать авансовый платеж “Салливан и партнеры”.

Именно эту крупнейшую в США адвокатскую контору мы наняли для того, чтобы представлять наши интересы во всех крупнейших штатах.

— Сделаем, куда мы денемся — я тяжело вздохнул, кивнул мрачной Китти. Она мне всю плешь проела с расходами. Наши траты действительно зашкаливали. Если первый номер не распродастся и будет лежать арестованный на полицейских складах, то я банкрот. На печать второго номера денег уже не было.

***

Пресс-конференция в главном холле напоминала зону боевых действий. Я ожидал интереса, но то, что я увидел, выходя к трибуне, превзошло все ожидания. Холл был забит до отказа. Впереди, на расставленных стульях, сидели газетчики из «Таймс», «Голливуд Ньюс», «Миррор», «Экзаминер» и еще полдюжины изданий. Потом шли репортеры журналов. Приехал даже кто-то из Эсквайера. А уже за ними возвышались настоящие «гробы» — телевизионные камеры местных студий. Огромные софиты слепили так, что лица журналистов превращались в белые пятна. Справа и слева от трибуны я велел поставить огромные баннеры с обложкой первого номера. Мэрилин Монро в полный рост, сияющая своей кожей цвета сливок на ярко-красном фоне, доминировала над залом.

Каждому входящему вручали журнал. И это было зрелище: полсотни взрослых мужчин и пара-тройка дам листали «Ловелас» с таким видом, будто им в руки попал чертеж водородной бомбы. Тишина стояла звенящая, прерываемая лишь шорохом страниц и ахами.

Я поднялся на трибуну. Вспышки фотоаппаратов превратили мир в сплошную стробоскопическую дискотеку.

— Джентльмены и дамы! — начал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и чуть покровительственно. — Я Кристофер Миллер, владелец и главный редактор нового журнала “Ловелас”. Здравствуйте. Сегодня мы открываем новую главу в истории американской прессы. «Ловелас» — это не просто журнал. Это манифест мужчины нового времени. Мужчины, который ценит хорошую литературу, быстрые машины, тонкий юмор и, конечно, красоту женщин. Мы не собираемся извиняться за то, что нам нравятся красивые тела. Мы считаем, что ханжество — это болезнь, а «Ловелас» — лучшее лекарство от нее.

Примерно в таком духе я распинался минут пять. Рассказал историю создания первого номера, кратко описал рубрики, которые будут в новом журнале. Стоило мне закончить, зал буквально взорвался. Журналисты вскакивали с мест, вытягивая руки, как школьники-переростки.

— Мистер Миллер! Маркус Рид, «Лос-Анджелес Таймс»! — прокричал один из них, не дожидаясь, пока я закончу. — Вы понимаете, что за это вас могут привлечь по статье за распространение непристойностей? Вы осквернили образ главной звезды Америки!

— Осквернил? — я усмехнулся. — Маркус, посмотрите на обложку еще раз. Это искусство. Творение Бога, запечатленное на пленку. Если вы видите здесь что-то грязное, возможно, вам стоит протереть очки или сходить к исповеднику.

Первыми начали смеяться мои сотрудники, потом присоединились и репортеры.

— Мистер Миллер, — вскочил на ноги следующий журналист, — а знает ли сама Мэрилин Монро, что она... в таком виде на вашей обложке?! У вас есть её согласие?

Это был ключевой вопрос. Я сделал паузу, облокотившись на трибуну.

— Все права оформлены должным образом. Наши юристы — а мистер Аарон Штейн считается одним из лучших в штате — одобрили выход номера. У нас есть контракт на использование этих фотографий. Мы действуем строго в рамках правового поля.

— Это вызов общественной морали! — выкрикнула женщина из литературного еженедельника. — Как вы будете смотреть в глаза матерям Калифорнии?

— С восхищением, мадам, — парировал я. — Ведь именно матери подарили нам такую красоту. И, кстати, в нашем следующем номере будет отличная статья о воспитании сыновей в эпоху джаза. Не забудьте купить журнал.

Вопросы сыпались градом.

«Сколько вы заплатили Монро?», «Правда ли, что за вами стоит мафия?», «Собираетесь ли вы печатать политические статьи или только голых женщин?», «Где вы взяли деньги на такой огромный тираж?».

На каждый выпад я отвечал в стиле «уклончивого бокса».

— Мы печатаем не «голых женщин», а эстетику красоты. Что касается денег — Америка всегда была страной возможностей для тех, у кого есть смелость и вкус. Мафия? Единственные крестные отцы, которых я знаю — это авторы наших колонок.

Через полчаса я почувствовал, что начинаю закипать под светом софитов.

— Джентльмены, я вижу, у вас еще много вопросов, но горло пересохло не только у меня. Предлагаю переместиться к фуршетным столам. Шампанское уже открыто, канапе с разнообразной начинкой ждут вас. Давайте продолжим в менее официальной обстановке.

В углу холла уже суетились нанятые на целый день официанты. Под звон бокалов и еду репортеры слегка расслабились, атмосфера стала более спокойной. Журналисты, падкие на халяву, бодро наливались алкоголем, продолжая при этом оживленно обсуждать журнал.