Страница 10 из 101
Стан замирает, а я понимаю, что уже устала бороться с этими мыслями. Смерть в моей ситуации — лучший выход. И я могу уйти с достоинством, а не как жалкое отребье, предавшее весь свой род.
Горько хмыкаю и отталкиваю от себя Стана.
— Думаешь, что я просто так ушла от всех вас, от тебя? Нет. Это стыд. Это огромный стыд за то, что я сделала. Я доверяла, как меня учили родители. Помогала, как меня учили. Я была честной, как меня учили. И к чему это привело? К налёту огромного вражеского клана, который получал информацию от людей? К тысячам ужасных смертей и унизительных исследований? Из-за меня ты потерял свою мать и трёх братьев, Стан! Господи, да нормальные вампиры меня бы ненавидели!
— Русó, — с болью в голосе шепчет Стан.
— Я помню, как меня зовут, но от этого не легче. Когда я сплю, то не думаю о том, что моё имя носит кровавую историю моего рода. Там хорошо. Во сне хорошо. Я никогда не должна была стать королевой. Я была самой младшей, Стан. До меня трон должны были унаследовать двенадцать претендентов, мои братья и сёстры. Но осталась я. Только я. Та, что, испугавшись, сбежала и никому не помогла.
— Ты спасла меня и остальных, — вставляет он.
— А могла спасти всех, если бы молчала. Если бы была такой же, как вы. А я ничтожество, Стан. Я никогда не ценила свою жизнь, а также жизнь своих родных и свою сущность. А теперь и ценить-то уже нечего. Я не хочу так жить, Стан. Я устала быть той, на кого косо смотрят. Вы же всё помните. И я ненавижу это хорошее отношение к себе. Ненавижу то, что вы все такие милые со мной и до сих пор не считаете меня предателем.
— Господи, Русó, ты была очень нежной и полной романтических грёз вампиршей. Ты была нормальной девушкой, которая верила в добро и в то, что мы не чудовища. Ты хотела лучшего для нас. Хотела мира.
— И к чему это привело? К гибели чуть ли не большей половины нашего вида. Половины! И я обрекла всех на двадцать лет рабства. Двадцать лет для кого-то может показаться мало в нашем временном исчислении, но это долгие часы унижения и боли. Сколько из нас потеряли своих любимых из-за меня? Сколько из вас смотрели на меня, как на жалкое отродье? Все, буквально все. Вы жалели меня, считали, что я просто сирота, которая спаслась и выжила. Но ты же знаешь правду. Ты знаешь, что это я навлекла горе на всех нас. А когда остальные узнают всю историю моего предательства, то убьют меня. Я не хочу умирать, как предатель. Не хочу, чтобы имя моих родителей стало нарицательным, как у предателей и чудовищ. Нет. Пожалуйста, Стан, никому не говори про мой грядущий конец, просто исправь всё. Не дай мне снова уничтожить нас. Прошу тебя.
— Русó, — Стан подходит ко мне и кладёт свои ладони мне на плечи. — Я всегда был рядом с тобой, и совсем не важно, что ты ошиблась. Мы все ошибаемся. Я сделаю всё, что ты захочешь. Никто не узнает о тебе и о прошлом. Я решу всё. Но пообещай мне, что ты не будешь отвергать хотя бы лечение здесь. Давай вновь попытаемся стать одной семьёй. Прошу. Мне это нужно.
— Хорошо, я обещаю. Я не буду противиться лечению, но знаю, что это ничего не изменит. Я разрушаю себя уже давно, Стан, и не вижу причин, чтобы жить. А убить себя трушу. Но я обещаю. Только исправь всё. Исправь. Найди этих людей и сотри всю память о нас. Пожалуйста. Сотри. Это всё, чего я хочу.
Стан так долго и мучительно смотрит на меня, потирая большими пальцами мою шею, как он делал это в детстве, когда я убеждала его в том, что сбежать из дома, чтобы увидеть нечто новое, это классно. Конечно, зачастую нас никто не замечал, но иногда мы были на волосок от смерти. Но Стан был рядом. Всегда.
— Я разберусь со всем, а ты отдохни. Я сообщу отцу, что останусь здесь с тобой. Якобы мы решили снова наладить нашу связь. Он будет только рад.
Стан отпускает меня и отходит на шаг.
— Он хочет получить больше информации обо мне?
— О твоём состоянии. Ты ему как дочь.
— Пока он не узнал о том, что это я убила всю его семью, — хмыкаю.
— Прекрати это повторять, Русó, ты не виновата. В то время многие из нас не были осторожными. Никто не воспринимал угрозу от тех ублюдков всерьёз, ведь у нас была самая сильная армия в мире. Тем более мы урегулировали все вопросы с оборотнями. Думаешь, ты одна рассказывала о том, кто мы такие? Нет. Я тоже. Никто не был осторожен, ясно? Ты не виновата. Ты спасла меня. И благодаря тебе, твоей смекалке и бесстрашию многие выжили, в том числе и мой отец. Так что хватит винить себя за то, что ты не могла предотвратить. Это послужило нам хорошим уроком. Забудь.
Прикрываю глаза и качаю головой. Забыть? Никогда. Ещё один огромный минус быть вампиром состоит в том, что ты никогда не забудешь тех людей, которых убила, и тех, кто умер из-за тебя. Ты никогда и ничего не забудешь, продолжая жить с каждым грехом каждый чёртов день.
— Я всё решу, а ты отдыхай. Мы что-нибудь придумаем, Русó. Придумаем, — Стан мягко целует меня в макушку и натягивает улыбку.
— Ты врёшь мне, а я ненавижу это. Не убеждай меня в том, что это не конец. Давай просто сделаем всё, чтобы защитить тебя и остальных. Я не хочу быть жалкой. Не хочу, чтобы ты меня жалел. Ясно? Я терпеть не могу всё это. И я ничего не чувствую, Стан. Ни страха, ни отчаяния, ни боли. Я просто знаю об этих чувствах. Знаю, какие они. И это лишь воспоминания. Реши всё. А я отдохну.
Отвернувшись от друга, смотрю на непроглядную ночь в окно. Слышу, как Стан тяжело вздыхает и выходит из моей спальни.
Печаль, раскаяние и боль — это лишь отголоски моих воспоминаний. Мне хочется чувствовать всё это, но я не могу. Моё сердце никак не реагирует на страх, который находится в моей голове. Он есть, но не физический, а лишь как память прошлого.
Спускаюсь вниз и оглядываю практически чистую кухню и гостиную. Достаю ведро и тряпку, чтобы отмыть снова эту мерзкую вонь крови, которая витает здесь. Но разве можно отмыть кровь, запёкшуюся на моих руках, в моём сердце и в моём прошлом? Нет. От этого можно спрятаться лишь во сне.
Глава 4
Жизнь — дерьмовая штука, мой друг. Когда-то я легкомысленно разбрасывалась годами своей жизни. Мне было весело, интересно, и вроде бы была такой же, как все. Я многое видела, как и участвовала в жутких казнях невинных людей, потому что это было выгодно более влиятельным живым. Скажи, что-нибудь изменилось? Нет. Хочешь знать почему? Потому что правила всегда одни и те же. Мы убиваем, чтобы спасти свою задницу. Увы, мы убиваем, чтобы люди боялись нас. Убиваем для того, чтобы обрести власть. Мы и себя убиваем каждую минуту, а потом приходит момент, когда всё заканчивается. Заканчивается надежда.
— Вы в порядке?
Поднимаю голову на Саву, расположившегося в кресле напротив меня.
— Да, вполне, — сухо отвечая, киваю я.
— Вы сменили диван.
— Ага, мне понравился его цвет в магазине. Проезжала мимо, когда мы со Станом катались по городу, — легко лгу я.
— Покрасили стены.
— Точно. Думаю, что чёрный цвет прикольный, а белый мне не нравился.
Да мы просто оттереть кровь не смогли, вот и всё. А запах краски напрочь убивает вонь крови. Даже Стан не смог находиться в доме, поэтому сейчас он живёт в машине рядом с домом. Так что вряд ли кто-нибудь узнает, что здесь случилось.
— Я видел князя. Он приехал к вам.
— Верно. Мне стало скучно, и я позвонила Стану. Он был моим другом. Здесь скучно.
— Скучно? — спрашивая, Сав спокойно смотрит на меня.