Страница 447 из 919
Кошкина хихикнула сквозь слезы, Ганна дала ей свой носовой платок, и та звучно высморкалась.
Облако заслонило солнце, ленивый полуденный ветер подернул водную гладь черно-синей рябью.
— Кстати, отец сказал — отрядные уже покинули Ижеск.
— Зоя, слышишь? Скоро Руслан приедет, — Ганна послала Тисе благодарную улыбку, — подарки привезет.
— Я ему список вручила длиной в монашеский свиток, — оживилась та, перечисляя, что заказала мужу купить для будущего малыша. — Жаль, мы не можем себе позволить колыбель Тарротанга. Я бы очень хотела люльку с вэйновским накладом — чтобы сама качалась. Как кресло-качалка Тонечки, которое градоначальник ей на годовщину свадьбы подарил.
Войнова фыркнула, а Ганна покачала головой.
— Мебель Тарротанга очень дорогая.
— Я так скучаю по Руслану. А ты, Тиса?
Брови капитанской дочери удивленно взлетели. Но она догадывалась, какой вопрос сейчас последует.
— Ты не скучаешь по Витеру?
В этом вся Зоя.
— Чего мне по нему скучать? — Войнова поднялась и подошла к перилам, делая вид, что ее заинтересовал мордоклюв, плавающий среди уток. Самый маленький представитель древних чистил свое перепончатое крыло плоским клювом.
Кошкина хихикнула:
— Знаешь, что мне муж сказал? Потерял Витя голову из-за твоей подружки.
«Ну конечно, излюбленная тема. Мы еще думали, как поднять ей настроение, а всего-то нужно дать поиздеваться над подругой».
— Да ладно, Тиса, — поспешила сказать Ганна, — только слепой не увидел бы, как Витер вился вокруг тебя на обеде у Лавра.
— Он такой высокий и сильный. Люблю военных, — закатила глаза Зоя.
— Внешность — самое последнее, на что надо смотреть при выборе мужа, — Лисова подняла указательный палец. — Мужчина обязан обеспечить семью. А Витер в свои тридцать уже старшина. Надо видеть перспективу. Я сама слышала, как капитан расхваливал его градоначальнику.
— Отец отмечает не только его, — упрямо сказала Тиса.
К ее радости, на тропинке показалась Марика. Она бежала, размахивая книжкой. Ветер раздувал пузырем ее желтое платье.
Приблизившись, девушка обхватила столбик беседки и в шутку высунула язык.
— Уф. Вы не представляете, какие я новости узнала!.. Такие… Мамку навестила Стеша Лопухина, хорошо, без Анфиски. Вы бы видели ее новую юбку. Рюши — как у бабы на чайнике. Они в гостиной чай пили, а я сидела на подоконнике, роман читала, ни о чем не подозревала…
— Марика! — Зоя теряла терпение.
— К нам едет молодой колдун! Из самого Крассбурга! — выдала та, светясь от счастья.
— Врешь, — прищурилась старшая сестра.
— Не вру! — подпрыгнула девчонка, хлопнув в ладоши. — Будет наместным в Увеге. И самое главное — он не женат!
— Удивительно! Вэйн — и к нам, — Ганна прижала ладонь ко рту. Заметив равнодушие Войновой, спросила: — Ты знала?
— Не подозревала такого буйного интереса, — равнодушно пожала она плечами.
— И ничего нам не сказала? — укорила ее Зоя. — Ну да, ты же не переносишь вэйнов.
— Просто я иногда поражаюсь всеобщему слепому поклонению колдунам.
— Да брось, Тиса, — отмахнулась Зоя. — Марька, что еще Лопухина сказала?
Подруги долго обсуждали новость. Была высказана масса предположений, начиная с того, как будет, по их мнению, выглядеть вэйн, и заканчивая размером его годового жалования.
Так просто уйти от Кошкиных было невозможно. Настасья Ефимовна не пожелала слышать отговорок и усадила Ганну и Тису за стол вместе с дочерьми.
Глава 2. Возвращение
У флигеля Агапа помощница лекаря оказалась лишь около пяти вечера. Под кривым козырьком висела табличка с отбитым уголком «Лазаретъ». Старая известка стен местами облупилась. В прохладном коридоре от влажных половиц исходил специфический запах: Глафира, домработница Агапа, вымыла полы дезинфицирующим раствором.
В приемной лекаря не оказалось и в палате тоже — Тиса застала старика у кухонной плиты. В кастрюле, до блеска вычищенной новобранцами, кипело льняное масло. Агап Фомич помешивал варево деревянной ложкой, белый передник его постепенно покрывался жирными крапинками.
— Проходи, дочка, — Агап улыбнулся в седую бороду, стриженную под лопату.
За дверью девушка сняла с гвоздя фартук, перекинула тесемчатую петлю через голову и затянула пояс на талии. Затем какое-то время следила за движением рук наставника — старческих, потемневших от пигментных пятен, но довольно проворных — и старалась ничего не пропустить.
— Дай-ка мне полынь, — тыльной стороной руки лекарь поправил на носу очки с мутными слоеными стеклами. — На верхней полке. Не то, слева посмотри.
За пять лет работы в подручных у старика Тиса научилась разбирать его заковыристый почерк на склянках, как и их содержимое. Старый ореховый буфет ломился от множества всевозможных банок, бутылей, стаканчиков, коробков и бумажных свертков из пожелтевших от времени газет. Здесь лечебные пилюли и растворы для вливаний в кровь мирно соседствовали со снадобьями собственного приготовления. Последние были многочисленны, ибо старая школа, как говаривал старик, не заржавеет. Всё в ходу и в чести: от заурядного ромашкового чая до заспиртованной ящерицы, пчелиного мора и ядовитой настойки окопника. Поэтому вход на кухню, как и в кладовую, всем остальным, кроме Тисы и Глафиры, был заказан. Отыскав на полке банку с серым порошком и надписью «Полынь, сбор лето 22-го», Тиса распечатала ее.
— Сколько, дед Агап?
Лекарь поставил миску на весы.
— Сыпь. Я скажу, когда хватит. Вам, молодым травникам, все в граммах подавай… Достаточно, — остановил он Тису.
Фомич не спеша ссыпал порошок в кипящее масло, не переставая помешивать ложкой. Затем добавил в варево горсть головок красного клевера и зонтик заживухи.
— Я у Кошкиных была, — Тиса почесала локоть. — Дед Агап, а вы не знаете, есть ли снадобье для благополучных родов?
Старик приосанился.
— Для чего конкретно? Ускорить роды или замедлить? Кровотечение остановить? Боль унять?
Тиса рассказала об опасениях подруги.
— Зоя действительно худовата для такого плода. Волнуюсь я за нее.
Дед Агап задумался, ровно помешивая ложкой отвар.
— Коли причина в костном строении, то снадобье тут мало поможет. Но есть камень, каховик называется. Если его положить у изголовья роженицы, любые роды гладко пройдут, без малейших осложнений.
— А у вас есть этот камень?
— У меня нет. Но я видел его в Антейске в ювелирной лавке. Думаю, ежели в Антейске бывал, то и в Ижеске сыщется. Токмо камешек из дорогих, — старик поцокал языком.
Агап Фомич редко рассказывал ей о своей прошлой жизни. Благодаря Прохору Фомичу, названому брату Агапа, Тиса знала, что двадцать пять лет назад лекарь проживал в Антейске, где держал аптечную лавку с приемным кабинетом. А потом лишился ее — то ли сгорела, то ли за долги забрали. Брат посодействовал и устроил Агапа в пограничную часть штатным лекарем. Так старик и попал в Увег.
— А насколько дорогой?
— За его цену можно двуколку с лошадьми купить.
— Кошкиным точно не по карману, — покачала головой Тиса.
Поглядывая на погрустневшую помощницу из-под седых бровей, старик нехотя добавил:
— Антейский ювелир поведал мне, что каховик тот был найден в Теплых скалах, в южной части. Думаю, восточная не хуже будет.