Страница 35 из 919
«Требуйте долива пива после отстоя пены» — всплыла откуда-то старинная формула.
После этого чудовище сделало щедрый приглашающий жест, плавно встало, стараясь не делать резких движений, и на цыпочках удалилось на прежнее место. Там оно село, сложило ручки на коленки и приготовилось лицезреть, как я утоляю жажду.
Оно снова радостно ухмылялось — по-моему, оно собой гордилось.
А я, стало быть, должна была заменить ему телевизор.
«Но-но, кы», значит?
Я подошла к пиву и — многозначительно глядя в глаза чудовищу — длительно, тщательно поскребла возле тарелки передней лапой, изобразив символический акт закапывания. И — чтобы картина стала еще доходчивей — понюхала пахучий напиток, приподняла сначала одну заднюю лапу и брезгливо потрясла ею, потом потрясла другой задней.
Морда чудовища вытянулась, и на ней снова отобразился мыслительный процесс.
Я нетерпеливо поскребла опять.
Чудовище встало (я усилием воли заставила себя остаться на месте и глядеть на него холодно и бесстрашно), подошло, подняло тарелку, шумно выпило содержимое (действительно, не пропадать же добру), а тарелку неожиданно ловко метнуло в открытую форточку. Я отметила, что никаких звуков бьющегося фаянса не последовало, хотя, насколько я понимала, мы находились на первом этаже, и под окном был асфальт. Это заслуживало отдельного изучения, но не сейчас, когда я страдала от жажды.
Чудовище вышло, вернулось с новой тарелкой и… с банкой «Гиннесса». Тут я заскребла лапой сразу же, не дожидаясь вскрытия банки и отстоя пены.
Чудовище нахмурилось, коротко рыкнуло и начало сопеть. Его кулаки сжались.
Я фыркнула в ответ и всем телом изобразила готовность не то сражаться до конца, не то безотлагательно забиться под какой-нибудь предмет мебели. Это был ва-банк в некотором роде, но я уже начинала понимать, что являюсь для чудовища ценным объектом для наблюдений — уж слишком явственно на его физиономии было написано любопытство.
Действительно, демонстрация намерений сразу угомонила чудовище, его кулаки медленно разжались, морда разгладилась. Оно потопталось на месте, недолго подумало, снова удалилось и появилось с бутылкой «Мартини».
— Смешать, но не взбалтывать, — мрачно прокомментировала я на анималингве.
За кого меня принимают? За Джеймса Бонда?
Я поскребла.
«Мартини» отправился в форточку, и опять — никаких звуков бьющегося стекла.
Все-таки чудовище было не совсем уж безнадежно — после очередного размышления оно отказалось от алкогольного ассортимента в пользу напитков, способствующих здоровому образу жизни.
Далее в форточку последовали пакет томатного сока, пакет апельсинового сока и пакет брусничного морса.
Я скребла.
Заодно громко скандировала на анималингве: «Кошкам во-ды! Кош-кам во-ды!» Хотя было уже понятно, что меня не слышат.
Выкинув в форточку бутылку «Боржоми», чудовище плюхнулось на свою лежанку и уставилось в пол с видом несчастным и отрешенным одновременно.
Оно же не хочет сказать, что сдалось? А я? Я пи-и-ить хочу! Пи-и-и-ить!
Чудовище, впавшее в уныние, не отзывалось.
Ну что ж. Придется пустить в ход оружие невероятной силы воздействия.
Я открыла пасть и издала самый жалобный звук, на который только была способна. Получилось очень хорошо, очень жалостливо. Я сама чуть не заплакала. Новорожденный котеночек не издал бы писка жалобней.
Чудовище встрепенулось, резво подскочило с места, немного пометалось и распахнуло передо мной дверь, жестами призывая следовать за собой.
Давно бы так! Я радостно поскакала за ним, задрав хвост трубой.
За дверью обнаружился длинный коридор, одним концом упиравшийся в двойную входную дверь. Мне показалось, что это именно дверь на улицу. Во всяком случае, здесь имелась настенная вешалка, на которой висел ворох одежды, а под ней в беспорядке валялась разнообразная обувь гигантского размера. Второй конец коридора — со множеством дверей — казалось, уходил в бесконечность, но мне сейчас было не до разглядывания. Я бежала за чудовищем, возбужденно мяукая и путаясь у него под ногами.
Чудовище привело меня на кухню.
Это было просторное помещение с черно-белым «шахматным» полом. Посередине стоял круглый стол с придвинутыми разномастными стульями и табуретами. У одной стены притулились кособокие шкафы, древняя плита с выщербленной до черноты эмалью и такой же старинный холодильник, у другой располагалась ванна с оборванной наполовину пластиковой занавеской и раковина.
Раковина! Водопроводный кран!
Из крана капало.
Я воспряла — избавление от жажды было близко.
Но чудовище направилось прямиком к холодильнику, распахнуло дверцу и стало приглашать меня подойти ближе.
— Кы! Кы! Кы! — голосило чудовище, тыкая черным когтем в нутро музейного экспоната.
Я подбежала с твердым намерением принудить его открыть мне кран, но пришлось заглянуть в холодильник. Он был почти пуст, только на одной полке стояла бутылка рома, а рядом — двухлитровая бутыль «Пепси-колы».
Да что же это такое? Опять пошла алкогольная тематика?
— Ты совсем дурак, что ли? — зашипела я на анималингве. — Я кошка! Я не звезда рок-н-ролла! Кошка, понятно тебе… дубина стоеросовая? Я воду пью, молоко, сливки! Кран мне открой немедленно! Пи-и-и-ить!
Чудовище быстро захлопнуло дверь холодильника и тут же снова открыло ее.
Я осеклась на полуслове.
На полке стояла бутыль с водой, пакет молока и упаковка сливок.
Некоторое время мы молча обозревали это богатство.
Холодильник-самобранец с функцией чтения мыслей. Марки «ЗИЛ». Незаменимая вещь в хозяйстве.
Вот откуда хозяин этого странного места таскал мне предыдущие напитки, улетевшие в бездонную форточку. Никогда не видела ничего подобного…
Чудовище тем временем деловито расставило по полу три тарелки, которые оно достало из шкафа. Наверное, и шкаф — самобранец, предположила я, недаром посуда так беззаботно отправлялась за окно.
… И было мне счастье. Я лакала воду, потом молоко, потом сливки, потом снова воду, и еще раз молоко, и снова сливки. И еще раз воду. Я безбожно пожадничала, и мои бока раздулись до бочкообразных очертаний.
Чудовище устроилось на табурете неподалеку и с умиленным выражением наблюдало за моей трапезой. Я вдруг окончательно поняла, что не боюсь его ни капли. По-моему, это безобразное полубезумное существо обитало здесь в полном одиночестве, и мое появление стало для него историческим событием. Недаром каждое мое движение отслеживалось таким заинтересованным взглядом.
Кое-что во всем этом меня смущало. Что это за существо такое, и каким образом оно умудрилось жить в центре Петербурга, никем не замеченное, — с такими-то рогами, клыками, а главное, мозгами? Что-то я не слыхала легенд о петербургском Минотавре. Допустим, по магазинам ему ходить не надо — еду оно достает из волшебного холодильника, который, конечно же, работает по принципу мини-портала. Но ведь наверняка оно иногда покидает этот двор… погулять, например, как-то развеяться… Не может же оно сидеть тут взаперти? Может, оно не такое уж глупое, каким кажется? Или глупое, но хитрое?
Но об этом я совершенно точно должна была подумать если не завтра, то после очередного сна. Видимо, магическое истощение помножилось на сонливую кошачью натуру, и мне снова хотелось спать так, что просто лапы подкашивались.