Страница 18 из 919
Позади раздались укоризненные возгласы и шиканье — Ангелине пеняли на недостаток такта.
Какая-то эта Геля неприятная, думалось мне. И, кстати, я заметила на ней магическую вуаль. Да такую мощную, что если бы эта вуаль была макияжем, то получилось бы похоже на театральный грим — нарочито яркий и грубый. Не то чтобы я могла осуждать Ангелину за это — я и сама сегодня, торопясь на работу, привела в порядок волосы с помощью магии. Но все же такое интенсивное наложение волшбы на внешность невольно показалось мне вульгарным. Тут же я вспомнила мамин рассказ о том, как она в юности была вынуждена использовать такие же уловки, и устыдилась своей темной стороны.
Аппетит у пятерки был хороший, несколько раз я курсировала туда-сюда и заставила тарелками весь стол. К этому времени зашло еще несколько посетителей, и освободилась я не скоро.
Когда я наконец вернулась на свое место, то увидела, что страницы учебника пусты. Раньше текст был бледным, а теперь и вовсе исчез, будто его корова языком слизнула.
— Ну-ну, будет капризничать… — укоризненно сказала я и положила ладони на раскрытые листы.
Под ладонями зажгло.
Я отдернула руки и с изумлением увидела, что там, где я прикасалась к бумаге, проступили маленькие огненные буковки. Сначала буковки носились по пустой поверхности хаотически, напоминая потревоженных муравьев, но потом замедлились, сгруппировались и выстроились в слова.
«Fuge, tace, late»,
— многократно повторялось на странице.
Беги, умолкни, затаись…
«Беги, беги, беги, беги, беги…» — кричали мне огненные червячки, корчившиеся от собственного жара.
Бумага начала тлеть, я поспешно захлопнула учебник.
Сбрендил совсем мой старичок, грустно подумала я. А ведь сперва казалось, что прослужит еще не один десяток лет… Не надо было оставлять его открытым на солнце. Наверное, перегрелся. Ну, ничего, может, отдохнет и еще придет в норму.
Мимоходом я поразмыслила, не связано ли то, что сейчас произошло, с появлением в «Кофейном Рае» Мартина и его подружек. Кто их знает, маловероятно, но вдруг они и вправду балуются запретной магией? Но уж кто-кто, а я совершенно не собиралась переходить им дорогу. Я человек мирный, неконфликтный и в случае возникновения каких-либо разногласий всегда готова пойти на уступки. Единственная вещь, которая могла подставить меня под угрозу, — это то обстоятельство, что кровь ведьмы-девственницы была весьма распространенным ингредиентом для черных ритуалов. Но и тут я не видела опасности. Если я не ошибалась в прочтении ауры, в случае нужды у них под рукой был свой донор в лице неприятной Ангелины.
На самых задворках сознания пряталась еще одна мысль, пока скромная и не позволяющая себе вылезти вперед. Мне почему-то показалось, что Мартину моя девственная кровь даром не сдалась.
Или действительно показалось?
Об этом я, согласно классическому правилу, решила подумать завтра.
— Кхм-кхм… — раздалось прямо над ухом, и я вздрогнула. — Напугал? — спросил Мартин, обнаруживаясь за левым плечом.
— Немного. Я просто задумалась.
— У меня к тебе дело. Ты завтра не занята?
Не знаю, что бы я ответила, если бы располагала временем поразмыслить, но на вопрос, заданный внезапно и в лоб, я не могла ответить ничего, кроме правды.
— Нет, не занята.
— Отлично! Мы завтра в Петергоф собрались, поехали с нами.
Сказать, что я удивилась, — не сказать ничего.
Я посмотрела на стол у окна. Мартиновы подружки следили за нами с несколько тревожным выражением лиц.
— А ты уверен, что твоя девушка… э-э-э… твои девушки… в общем, ты уверен, что все этого хотят?
Мартин усмехнулся.
— Они не мои девушки, и они очень этого хотят. Они считают, тебе надо больше общаться.
Мама говорила то же самое.
— Даже не знаю… А разве фонтаны уже работают?
— Еще нет, но это не имеет никакого значения. В этом, собственно, и есть суть завтрашнего мероприятия. Петергоф без фонтанов.
Звучало неплохо.
Более чем неплохо.
Скорбь день за днем подтачивала мою цельность, а в этом предложении был шанс сдвинуть тягостный ракурс с мертвой точки.
Я снова нерешительно взглянула на свиту.
Ксения помахала мне и улыбнулась. Этот простой жест решил все. В конце концов, надо быть честной с самой собой — меня тянуло к этой необычной компании. Как вышло так, что они оказались вместе? Почему вне стен института они совсем другие? И, конечно же, больше всего меня волновал вопрос, какого рода отношения связывают их с Мартином.
Загадка из загадок покачивалась перед моим носом в виде сочной морковки, заставляя продвигаться вперед.
— Я поеду.
— Отлично, — снова сказал Мартин. — Тогда встречаемся на Балтийском вокзале в центре зала в шесть утра.
— Шесть утра?! — вскрикнула я раненой птицей. Имя этой птице было сова. В свой выходной я намеревалась хорошенько выспаться и поваляться в кровати.
Мартин засмеялся.
— Ты с таким ужасом это сказала… Бедняжка. Но электричка на Ораниенбаум отходит в шесть пятнадцать.
— Но зачем в такую рань?
— Ехать почти час, потом идти в Александрию — тоже время займет.
Идти в Александрию… Что за фраза… Перед внутренним взором предстала фантасмагорическая картинка: мы, закутанные в бедуинские одежды, цепочкой бредем по слепящим бескрайним пескам Египта…
— Это парк такой в Петергофе, — развеял пустынный пейзаж Мартин. — Никогда там не была?
— Нет. Мы с мамой, когда приезжали в Петербург, больше по городу гуляли. Как-то так получалось. Вообще мы много где бывали, но всего не успеть.
Мартин помолчал, разглядывая меня, потом спросил:
— Ты очень дружна с матерью?
Что за странный вопрос… Разве может быть иначе?
— Конечно.
С каким-то еле заметным напряжением Мартин снова спросил:
— Она красива, добра, умна? Чего в ней больше?
Эти вопросы были еще странней предыдущего и совсем мне не понравились.
— Она моя мать, — сказала я и обхватила себя за плечи.
Не надо было соглашаться.
Судя по тому, что Мартин сменил тему, он умел читать язык жестов.
— Завтра на Петергоф опустится великолепный туман. Но он продержится часов до девяти, надо успеть. Будет красиво, но холодно, оденься потеплее.
Я нехотя кивнула, все еще прикидывая, не стоит ли мне завтра в срочном порядке захворать.
— Почему ты так уверен в тумане? Ты же знаешь, как говорят: есть ложь, грязная ложь и синоптика.
— По-моему, не синоптика, а статистика. А туман… Это будет не простой туман. Люда у нас погодница. Она туманная ведьма.
— О-о-о… — Я сразу же передумала болеть. — А можно будет посмотреть, как она это делает? Люда не будет против?
Мартин усмехнулся.
— Я попрошу — и она не будет против.
Не могу сказать, что мне понравился самодовольный оттенок этого утверждения, но очень хотелось понаблюдать за работой туманной ведьмы. Вмешательство в гармонию погодных стихий тоже запрещалось законом, и, в принципе, я была с этим согласна. Но ведь утренний туман на берегу Финского залива в начале мая — не такое уж противоречащее реальности явление.
Всего лишь маленький кусочек старинного парка, закутанный в седые меха…
Искушение оказалось слишком сильным, чтобы ему можно было воспротивиться. Я снова отмахнулась от неприятного чувства.