Страница 144 из 919
В холодильник был впихнут трехъярусный торт, из тех, что подают на свадьбе, — белоснежный, украшенный розочками и марципановой парочкой молодоженов, вальсирующих на верхушке торта.
— Это не мое, это мне подбросили, — быстро сказала я с интонациями опытного уголовника.
— Вот как? И кто же?
— Враги.
— Какие?
— Всякие. Большие и маленькие. Толстые и тонкие. Умные и… — Я с силой захлопнула дверцу холодильника, пока Кайлеан не успел разглядеть то, что успела увидеть я: парочка на вершине торта подозрительно напоминала нас самих.
Это просто типаж такой, сказала я себе. Высокий темноволосый жених и златокудрая невеста. Только у марципанового жениха был намек на закрученные по-бараньи рога, а у невесты из-под платья торчал кончик черного хвоста.
При этом я совершенно точно знала, что ничего подобного не воображала. Может быть, свадебный торт и промелькнул в моем подсознании как символ чего-то большого, роскошного и очень вкусного, но нереальная парочка могла мне привидеться только в горячечном помрачении рассудка.
— Ну-ка, ну-ка, дайте я еще раз взгляну, — нахмурясь, сказал Кайлеан.
Я упиралась, но он легко отодвинул меня в сторону.
Сейчас Их Высочество увидит эту сладкую фантазию и подумает обо мне бог весть что. И не докажешь ведь. Я зажмурилась от стыда.
— Другое дело. Можете же, если захотите, — произнес Кайлеан одобрительным голосом.
Я раскрыла глаза и тоже заглянула в холодильник.
На маленьком блюдечке стояла маленькая песочная корзиночка с фисташковым кремом. В крем был вдавлен одинокий зеленый орешек.
Я с облегчением выдохнула.
— Честное слово, не знаю, как это получилось в первый раз.
— Не стоило позволять вам вставать, состояние еще должно стабилизироваться. Сейчас мы пойдем обратно, кофе вы выпьете в постели, а потом расскажете мне обо всем без вранья.
…Я сидела на кровати, скрестив ноги по-турецки, закутавшись в плед, как индейская скво. Надо сказать, Кайлеан умел слушать. Во всяком случае, у меня сложилось впечатление, что его интересовала каждая мелочь. Воодушевленная таким вниманием, я изложила свою грустную историю более чем подробно, даже в красках описала, как глупо вертелась перед Мартином и ведьмами, примеряя наряды, как наивно воображала, что смогла произвести на Мартина впечатление роковой красотки.
— И ведь я сама пригласила их зайти в дом, представляете? Они же, как желающие причинить мне зло, не смогли бы войти, так я сама их впустила, слабоумная, — восклицала я в припадке самобичевания. — Мне даже в голову не пришло задуматься, почему вся компания дружно захотела покурить — они ведь заговоренный порог не могли переступить.
— Не вините себя слишком, Данимира Андреевна, — довольно мягко произнес Кайлеан, выслушав мои причитания. — Вы слишком молоды и слишком неопытны. У вас было мало шансов избежать печальной участи, поскольку совершенно ясно, что на вас шла целенаправленная охота. Само собой, были применены заклинания, оказывающие затуманивающее воздействие на разум жертвы, чтобы ослабить способность здраво мыслить и критически оценивать действия охотников. Это видно хотя бы по тому, что в вашем изложении главный злодей выглядит плоской картинкой из женского чтива.
— Разве? — удивилась я. — А по-моему, нет. Я же вам его описала. Мартин был весь такой яркий… Не просто красивый, а лучезарный, сияющий… да ему все девчонки вслед оборачивались. От него действительно лучи исходили… мне, дурочке, казалось, что это лучи добра…
Кайлеан усмехнулся.
— Вот я и говорю: глянцевая картинка, никаких признаков реального человека. Смотрите сами. Например, вы говорили, что этот ваш Мартин явился издалека, из какой-то приморской местности…
— Из Прибалтики он явился. Так в моей стране называется область на побережье Балтийского моря.
— Область? Из какой конкретно страны он прибыл? Из какого города?
Я пошарила в нужном уголке памяти и призадумалась — там было пусто, — потом недоуменно захлопала ресницами.
— Не знаю… Я слышала, что он вроде из Прибалтики, и похоже было: акцент, внешность, манеры. Мне казалось почему-то, что он рижанин… даже не знаю почему… он точно не говорил, а я ведь не спрашивала… Это на меня совсем не похоже. Не то чтобы я страдаю излишним любопытством, но мы много общались и вроде дружили, было бы совершенно естественно поинтересоваться… но я ни разу не спросила… как странно…
— Он вам рассказывал что-то про свою семью, друзей, про университет, в котором учился?
Я снова похлопала ресницами.
— Нет.
— Где он жил в вашем городе?
— Не знаю.
— Сколько ему лет?
— Не знаю.
— Вы хоть знали, к какому роду он принадлежит? Его фамилию знали? Отчество? Это же в традициях вашей страны — добавлять имя отца к личному имени.
Я уже молчала. Кайлеан был полностью прав. Несколько месяцев я общалась с призраком по имени Мартин, завороженная его внешним блеском… Господи, да я вообще ничего о нем не знала, но ни о чем не спрашивала!..
Кайлеан продолжил дознание.
— Вы также говорили, что после прогулки по музею долго бродили по городу и разговаривали… о чем?
Я снова напрягла память и снова наткнулась на пустоту.
— Да так, ни о чем… Пустяки какие-то… Он шутил, анекдоты рассказывал… стихи читал… чередовал — то анекдоты, то стихи… то смешно, то красиво… то смешно, то красиво…
— Какие стихи? Про что?
— Какие-то… Не помню… про что-то красивое… Не помню ни единого слова… но было необыкновенно хорошо, вот ощущение помню.
— Это были не стихи, Данимира Андреевна, а заклинания… — просветил меня Кайлеан. — Вас заговаривали, чтобы склонить к… э-э-э… близости.
— Да не надо было меня склонять, — промямлила я, опуская взгляд и разглядывая сцепленные в замок руки. — Я и сама склонялась — я ведь была в него влюблена… Вы, Ваше Высочество, наверное, видите мою ауру насквозь… но я девственница не потому, что холодна или чересчур высокоморальна. Просто как-то все не складно выходило… еще со школы… невезучая я в этом плане. Ведьма-неудачница.
— С этого момента можете считать свою неудачу самой большой удачей в жизни.
Это было сказано таким голосом, что я подняла взгляд на Кайлеана. Кайлеан выглядел довольным, как кот, наевшийся сметаны. Почему-то мои неудачи в личной жизни согрели сердце Их Высочества.
Я нахмурилась. Он был, конечно, прав, но меня покоробило выражение довольства при обсуждении трагического для меня вопроса.
— Почему это?
Кайлеан уже согнал довольство с лица и буднично сказал:
— Ну, были бы сейчас пятой в свите этого вашего призрачного Мартина… Вы что, этого хотели бы?
Я выпростала руку из-под пледа и помахала ею, отгоняя отвратительное видение.
— Господь с вами, нет, конечно… — Тут я вспомнила: — Кстати, этот Мартин вовсе не мой. Он скорее ваш. Мне тут недавно подумалось, что он из вашего измерения.
— Безусловно. Кроме прочих признаков, сцена в музее ясно это доказывает. Управлять порождением древнеегипетской магии мертвых — задача, которая вряд ли по силам кому-либо из вашей отсталой Империи. Но вы-то как догадались?
— Кайлеан Георгиевич! А вам не кажется, что без конца обзывать чью-то родину отсталой не очень хорошо?
Кайлеан Георгиевич царственно проигнорировал мой вопрос. Он ожидал ответа на свой.