Конец игры…

– Шикарный ход, – поднял Добрый вверх большой палец после короткого раздумья, – после Тревизо австрийцам веры нет, фон Тальман пропал, а Графу и ума, и силы, и воли хватит всем в Вене рога пообломать, он их на дух не выносит!

– Как всегда неожиданно и многогранно. Который год тебя знаю Иван, а не перестаю удивляться и восхищаться! – улыбнулся Потемкин.

– А вот с решением английского вопроса я не согласен! – резко перевел разговор на новую тему Добрый.

– Считаешь нужно было их добивать? – усмехнулся Викинг.

– Конечно, и ты даже знаешь, в глубине души, что я прав. Я ведь предлагал тогда сразу Голдстейна в подвал отправить, глядишь и раскрутили бы их организацию полностью!

– Всё возможно, но не факт, может они какие-нибудь долбанные сектанты. Сидел бы этот Голдстейн в подвале и получал удовольствие от вырванных ногтей, смотря на тебя пустыми, осоловелыми глазами. Что же касается англичан, то моя логика проста. Земля нам без надобности, «Канал» для судоходства открыт, их могущество подорвано безвозвратно. Зачем они нужны в составе империи, чтобы гадили здесь изнутри? Спасибо, не нужно, а геноцид – это не наш путь. И вообще, империи всегда нуженраздражитель, конкурент, чтобы, так сказать, элиты, хотя я не люблю это слово, не расслабляли булки, предаваясь неге и разврату, и начиная деградировать. Империи нужен перманентный конфликт, чтобы воины не зарастали жиром и мечи не ржавели в ножнах, а Юг пока совсем не конкурент, на ближайшую сотню лет точно!

– А как же Индия и Африка? – не унимался Добрый.

– Это не наши проблемы! – отмахнулся Викинг.

– Но это же источник ресурсов для англичан и французов!

– Если миллионы индусов желают гнуть спину на горстку белых сахибов в красных мундирах – это исключительно их выбор, а про Африку я вообще молчу. Там главные организаторы работорговли вожди прибрежных племен, наладившие доходный бизнес на «живом товаре», и это тоже не наша головная боль, при всём моём неприятии рабства. Для меня в мире существуют две абсолютные ценности – интересы народа империи и кровь моих солдат, которую можно проливать только отстаивая первую ценность. Изо всех стараясь при этом, чтобы лилась, главным образом, кровь врага. И союзников у меня тоже только два – армия и флот. А что касается ресурсов, то пусть везут и побольше. Путь у них один – через Атлантику, значит будет где отрабатывать навыки морского боя молодым морским офицерам, мне паркетные шаркуны в адмиралах не нужны. Командам процент от добычи, товары на рынки империи, а выручка на содержание флота – будем бить бывшую «владычицу морей» её же оружием. Главное не наглеть, чтобы даже с учетом потерь от нашего каперства, торговля с колониями оставалась для них немного прибыльной. Заодно и защитим караваны с чилийским гуано, без которого нам не обойтись пока Гном не освоит промышленный синтез аммиака!

– А ежели англичане сговорятся с французами и испанцами? – вновь вступил в диалог Потёмкин.

– В ближайшее время вряд ли, – пожал плечами Викинг, – Гибралтар и Менорка всегда будут камнем преткновения между англичанами и испанцами, потому я и не стал претендовать на Скалу. А французы, я думаю, для начала отыграются на своих обидчиках в Индии и на Карибах, и вступят в диалог с англичанами только если перестанут быть настоящими католиками, как это произошло в том мире в результате французской революции. Мы же постараемся этого не допустить, будет чем и специальным службам заняться – террористы и революционеры, что суть одно и то же, враг общий.Тут нам и Святой Престол в помощь..

Повисла небольшая пауза, а затем Викинг продолжил:

– И вообще господа, коллективный Запад больше не проблема Империи – его уже нет. Теперь наша главная проблема расстояния, поэтому ещё неделя на разгильдяйство и все вчетвером отправляемся в Питер, Вейсман здесь присмотрит за Европами. Гном с Кулибиным возьмутся за проектирование и незамедлительное строительство новых верфей и дамбы для защиты от наводнений, а мы втроём дальше, на Восток. В Первопрестольной проведаем патриарха и за зиму доберемся до Урала, по дороге как-раз проинспектируем Демидова. А за следующее лето нужно пройти маршрутом Транссиба до Кузбасса. Омск уже стоит, Кемерово тоже, поэтому остаётся основать Новосибирск, которому увы, уже не бывать Новониколаевском, Юргу и еще десяток городков-станций, среди которых и мой родной Барабинск. Миш, возьмём с собой пацанов, Косте уже четыре будет, а Полю вообще шесть, хватит им за мамкиными юбками бегать. Заодно и развеемся немного, думаю, что недельку настоящего мужского отпуска мы честно заработали, а рыбалка на Чанах, я вам братцы скажу, на загляденье..

***

Примерно в это же время, здание оперы.

Личный финансист Императора барон Грюнберг, он же «Мойша», он же Майер Амшель Ротшильд, также оказался в числе приглашённых на премьеру «Сна Сципиона» и в середине первого акта его вдруг побеспокоил служащий оперы, передав записку от постоянного торгового партнёра. В ней господин Брукхаймер сообщал, что у него есть срочная информация по их текущей финансовой операции, но поскольку пропуска в здание у него нет, он просит барона ненадолго выйти на улицу, где они смогут спокойно переговорить в карете.

Опера, оперой, но бизнес для барона был превыше всего (после семьи), поэтому он не мешкая покинул балкон, предупредив супругу, что ненадолго отлучится по делам, и направился на выход. Однако внизу, у главной лестницы, к нему неожиданно подошёл пожилой служащий в униформе оперы, чопорно поклонился и попросил проследовать за ним в ресторацию, назвав при этом фамилию Брукхаймер, что сразу же отмело у Ротшильда все сомнения, но до ресторации они не дошли. Немного пройдя по короткому коридору и оказавшись вне поля зрения охраны в фойе, служащий быстро распахнул неприметную дверь в какую-то подсобку и ловко запихнул туда не ожидающего подвохабарона.

– Шалом ахи, я рабби! – широко улыбнувшись, негромко поприветствовал его на идиш Давид Вулфовиц, он же Смит.

– Шалом! – выдавил из себя обескураженный Ротшильд.

– Не нужно бояться меня Майер, – успокаивающе поднял ладони Смит, – я не причиню зла своему соплеменнику, евреям достаточно зла со стороны. Я пришёл просто поговорить!

– Просто поговорить.., – медленно повторил Ротшильд, после недолгого молчания, применяя стандартный прием, дающий время на обдумывание ответа, – немного странное место для разговора – опера, набитая под завязку охраной императора. Ничего попроще придумать не смог или это способ показать мне свои возможности?

Он хоть и был ещё совсем молод и неопытен по сравнению со Смитом, но уже достаточно пообтёрся в агрессивной среде разного рода финансовых спекулянтов и торговцев-прощелыг, частенько не гнушавшихся откровенным криминалом, поэтому изначальное ошеломление покинуло его голову достаточно быстро, уступив место привычной расчетливости и быстрому анализу ситуации.

– Браво Майер, – изобразил аплодисменты Смит, – теперь я вижу, что с тобой можно и нужно говорить прямо, это сэкономит драгоценное время. Да, на второй этаж у меня прохода нет – плотная охрана и слишком мало времени на подготовку, но мне это и не нужно, я же не самоубийца. Однако, как видишь, в самое охраняемое сегодня здание Стокгольма я всё же попал, и да, за твоим домом присматривают, если у тебя вдруг появится желание поднять шум, и о твоих делах с Брукхаймером я тоже наслышан. Это означает, что слухи о разгроме организации сильно преувеличены, хотя мы и понесли чувствительные потери и потеряли штаб-квартиру в Лондоне. Но это всё частности, а я хотел поговорить с тобой о главном. Только сначала воспользуйся своей чудесной способностью, позволяющей иметь успех в финансовых делах. Она ведь существует?