Страница 58 из 61
Однако основные события на Средиземноморском ТВД разворачивались, конечно же, не в Тулоне и на Сицилии, а в долине реки По – в Ломбардии и Венеции, где и сошлись основные наземные силы противников в регионе.
Суворов, по своему обыкновению, не стал пассивно дожидаться вторжения на территорию Австрии и уже в первых числах июня оказался с сорокатысячной армией в окрестностях города-крепости Тревизо, что в двадцати пятикилометрах севернее Венеции. Венецианская республика занимала пока нейтральную позицию, поэтому Суворов не стал входить в город и штурмовать цитадель, сообщил местным властям, что беспокоиться не о чем, и приказал войскам строить укрепленный лагерь, дабы ввести противника в заблуждение.
Оппоненты Суворова в это время находились в движении, растянув свои колонны по всей территории Ломбардии. Впереди, по маршруту Турин-Милан-Виченца, двигалась пятидесятитысячная объединенная армия под командованием Карла Эммануила Четвертого, жаждущего полководческой славы своего деда – полного тёзки, только «Третьего». За ней, на расстоянии одного дневного перехода, неторопливо маршировали тридцать тысяч французов, а с юга, из глубины Апеннинского полуострова, к Болонье приближались сорок тысяч неаполитанцев и тосканцев под командованием Фердинанда Неаполитанского.
Соотношение сил один к трём могло смутить кого угодно, но только не Александра Васильевича, который не собирался дожидаться подхода кавалерии Бахадура Дунайского из Боснии и армии принца Кобургского из Граца, планируя атаковать первым и разбить противника по частям. Для этого Суворов даже приказал Кобургскому немного задержаться в пути, чтобы не спугнуть «добычу».
Вечером девятого июня разведка доложила, что армия Карла Эммануила подходит к Виченце, находящейся в шестидесяти километрах от Тревизо, а значит пришла пора действовать – ранним утром Суворов планировал начать форсированный марш навстречу «итальянцам», чтобы неожиданно атаковать уставшего противника в конце дневного перехода. В отличии от натренированных суворовцев, западноевропейские армии более тридцати километров в день обычно не преодолевали.
***
Десятое июня, расположение армии принца Кобургского, 65 километров на восток от Тревизо, переправа через реку Тальяменто
Заявляя в декабре прошлого года на совещании во Флоренции, что собирается вернуть австрийскую армию под знамена Леопольда Габсбург-Лотарингского, граф Иоганн фон Тальман нисколько не переоценивал свои силы. Ведя активную переписку с Веной и надёжными контактами в ставке принца Кобургского, граф располагал достоверной информацией о том, что многие из старших офицеров, принадлежащих к старым аристократическим родам, весьма недовольны произошедшими переменами, лишающими их главенствующего положенияв империи.
К началу весны паутина заговора оказалась сплетена, дожидаясь только начала боевых действий и, самое главное, вступления в войну французов. Единственной преградой на пути заговорщиков являлся главнокомандующий и будущий владетель Австрии – Фридрих Саксен-Кобург-Заальфельдский, весьма уважаемый офицерами и солдатами своей армии, поэтому варианты с открытым мятежом или его арестом даже не рассматривались. Здесь требовался более тонкий ход и фон Тальман его нашёл, независимо повторив трюк Викинга с проникновением в лагерь противника. Только идти пришлось, конечно же, не ему, а другому претенденту на австрийский престол.
Леопольд оказался не робкого десятка и ночью десятого июня встретился с Кобургским в его походной палатке – для разговора, который, естественно, окончился безрезультатно. Габсбург беспрепятственно покинул расположение австрийской армии, воспользовавшись благородством хозяина, а утром принц Кобургский не проснулся.. Дальнейшее было делом техники.
Единственное в чём заговорщики не преуспели – в скрытном нападении на казачью полусотню, прикомандированную Суворовым к ставке Кобургского для организации связи. Караульные казаки несли свою службу справно и успели поднять тревогу, когда под утро их попытались тихонько перерезать. Завязался бой. Понимая, что о предательстве необходимо во что бы то ни стало сообщить в ставку русской армии, командир полусотни организовал самоубийственную контратаку. Вся полусотня героически погибла, отвлекая на себя внимание противника, но пятёрка лучших всадников сумела вырваться из смертельной западни.
В восемь утра, когда полки русской армии уже вытягивали свои колонны в западном направлении, весть о предательстве австрийцев дошла до Суворова. Естественно, казаки ничего не знали об обстоятельствах мятежа и могли доложить только о том, что на них напали, но сути дела это не меняло. Русская армия оказалась в окружении на условно враждебной территории, а новое соотношение сил – один к четырём, являлось в такой ситуации «неподъемным» даже для Суворова. Немедленно последовала команда «кругом», и русская армия двинулась на восток, а к Бахадуру Дунайскому, приближающемуся с юга к границе Венецианской республики, поспешили гонцы с новым приказом.
В семь часов вечера суворовцы, словно гром среди ясного неба, совершенно неожиданнодля австрийцев появились на подступах к их лагерю и сходу атаковали его. Времени для тактических изысков у Александра Васильевича не имелось, да они и не требовались, поэтому реактивщики быстро сделали один залп почти прямой наводкой, а затем русская пехота просто ударила «в штыки» и смела австрийцев в реку. Пленных сегодня особо не брали. Леопольд Габсбург-Лотарингский утонул, а хитрый лис фон Тальман всё-таки сумел ускользнуть.
***
Соотношение сил на поле боя вновь вернулось к показателю «один к трём», однако приоритеты участников коалиции резко изменились, и противники у Суворова закончились вообще без его участия. Через несколько дней известия о захвате фон Клаузевицем Неаполя и потере Сицилии дошли до ушей Фердинанда и от коалиции откололось Неаполитанское королевство, а ещё через день назад повернул французский экспедиционный корпус. После разгрома армии де Субиза, в Париже ожидали вторжения армии Румянцева на территорию Франции, поэтому каждый французский солдат был сейчас для Людовика дороже золота.
Воевать с французами Викинг изначально не собирался, и для начала отправил в Париж вместо армии Румянцева дипломатов с ультиматумом, занявшись в это время «подведением итогов» на Туманном Альбионе. Поскольку до первого июня завершить формальности англичане не успели, в итоге Канада обошлась Викингу в жалкие сто пятьдесят тысяч фунтов стерлингов, выплаченных им из своих собственных средств. А ещё англичане лишились Бристольского порта и половины города, сожжённых ракетными крейсерами в соответствии с ультиматумом Викинга – для закрепления урока.
Двукратное унижение «британского льва» послужило французам хорошим примером, что соглашаться следует сразу, поэтому в Париже к ультиматуму отнеслись с должным уважением. Впрочем, ничего сверхъестественного Викинг от них и не требовал: запрет на строительство и содержание на Средиземном море военного флота (уже уничтоженного), отказ от претензий на Корсику, немедленное освобождение (с извинениями и компенсацией) барона Армфельта и возвращение в лоно империи отторгнутого в прошлом веке немецкоговорящего Эльзаса. Кроме того, Неаполю пришлось отказаться от Сицилии и вернуть Святому Престолу Боневенто и Понтекорво, Карлу Эммануилу навсегда забыть о Сардинии, а выжившим Габсбургам о претензиях на Богемию и Австрию, в обменна гарантии неприкосновенности остальных земель.
***
Таким образом к началу июля все территории севернее 54 градуса Северной широты оказались в составе новой просто Империи, а Северный Ледовитый океан стал её внутренним океаном. Административно Империя представляла из себя довольно монструозную структуру, поскольку состояла из Российского царства, разросшегося на все Балканы, Скандинавской и Германской империй, Великого княжества «Русская Америка», являющегося личной вотчиной Викинга и включающего в себя бывшую Канаду, Аляску и Гренландию, а также королевства Шотландия и нескольких отдельных имперских территорий.