Моя умница

Но я была намерена напомнить ему и потому не позволила слишком увлечься и углубить поцелуй, настойчиво отдирая его жадные лапы от моей талии и заводя их ему за голову, чтобы привязать к изголовью.

Конечно, если бы Чонгук не захотел, мне бы это никогда не удалось, но он был решительно настроен поиграть и потому покорно дал примотать себя к кровати, глядя на меня с улыбкой, полной неприкрытого и почти благоговейного обожания, словно все это действительно ему нравилось.

Но когда мой тигр оказался посаженным на цепь, я застыла, раздумывая над своими дальнейшими действиями и так задумалась, что вздрогнула, услышав хриплый голос мужа:

- Вижу... ты не знаешь, что со мной делать дальше, да, котенок?

Я подняла на него растерянные глаза, нервно кусая губы.

- Неужели... это так очевидно?

Чонгук смерил меня красноречивым взглядом, но тут же выдохнул с мягкой покровительственной улыбкой:

- Позволь подсказать тебе, милая? Для начала... можешь меня раздеть.

Я закатила глаза, тихонько фыркнув:

- Ох, ну конечно! И как я сама до этого не додумалась?

- Всегда к вашим услугам, миледи, - нет, этого мартовского кота было ничем не пронять, и я улыбнулась от внезапно пришедшей в голову мысли:

- Как думаешь, а... капитан пиратов позволил бы такое своей пленнице?

- О, даже не сомневайся, детка. Ведь истинным пленником всегда был именно он. - Чонгук прикусил губы, пряча лукавую улыбку в их уголках, словно знал что-то, чего не знала я, а затем искушающе хрипло мурлыкнул, понизив голос сразу на две октавы, - Ну же, смелее... Я не кусаюсь... только целуюсь, ты же знаешь...

- Молчи, молчи, молчи... - почти пропищала я и снова ощутила, как вспыхнули щеки, а затем наклонилась, затыкая его очередным долгим поцелуем - таким сладким, что мне самой не хотелось его прерывать, но надо было двигаться дальше, пока я не растеряла те немногие крупицы уверенности, что он вселил в меня своими словами. Чонгук глухо застонал, потянувшись за моими губами, когда я с трудом отстранилась, но я не позволила ему протестовать, неторопливо скользя губами вниз по его подбородку и точеной челюсти к сильной шее.

Но, вспомнив одну важную деталь, вновь склонилась над ним, шепнув:

- Закрой глаза.

- Что-то забыла, котенок? - его тяжёлый, бархатный, томный голос так и искрился весельем.

- Просто. Закрой. Глаза. Бандит. - припечатала я, легонько шлепнув его по груди. - И рот заодно, пожалуйста.

- Ух, какие мы грозные... Мне уже страшно... - он все ещё продолжал играться, не понимая, в каком положении находится, и надо было срочно ему об этом напомнить.

- Будет ещё страшнее, если продолжишь меня дразнить. - пригрозила я.

- Да? - нахальная дырчатая бровь лениво поползла вверх, выражая полнейшее неуважение ее хозяина к его госпоже, - И что же тогда будет, м?

- Будешь лежать тут связанный до утра, а я просто пойду спать на диван. - с абсолютно невозмутимым видом заявила ему я, хотя невыносимо хотелось смеяться. И захотелось ещё больше от его вмиг изменившегося лица.

Похоже, он наконец всерьез испугался.

- О нет, только не это... Покорнейше прошу простить, моя госпожа. - подобострастно взирая на меня невинными глазками новорожденного тигренка, взмолился он и если б мог, наверняка ещё и ладони сложил бы в молитвенном жесте.

- Так-то лучше, - усмехнулась я, наклоняясь к нему, и он, наконец, позволил мне завязать черную ленту на глазах, и когда они наконец перестали прожигать меня насквозь своим темным огнем, дышать стало немного легче, но не настолько, чтоб совсем перестать нервничать.

Тем более, что понимающая похабная ухмылочка с мягких губ напротив никуда не делась и деваться не собиралась.

Чонгук явно ловил настоящий кайф от всего происходящего.

И я тоже решила хотя бы попытаться.

И двинулась ниже, осыпая поцелуями его плечи, ключицы и грудь, что вздымалась все чаще и тяжелее с каждым его рваным вздохом.

И мне это определенно нравилось - видеть его таким послушным, таким... беззащитным.

Он принимал все, что я давала ему, награждая меня за усердие такими томными стонами, что внутри все сладко сжималось и замирало в предвкушении блаженства, которое он подарит мне в награду за мои старания.

Дыхание мужа стало совсем поверхностным и неровным, когда, исцеловав его идеальный пресс, я замерла над поясом пижамных штанов, нарочно медля и дразня, касаясь бронзовой кожи над ним лишь дыханием.

- Бэмби... Не дразни, прошу... Иначе я... просто кончу прямо в штаны... - на выдохе почти простонал он.

- Оу... Все так серьезно? - теперь пришла моя очередь дразниться, чем я не преминула воспользоваться.

- Ты даже не представляешь, насколько, сладкая...

От его вкрадчивого хриплого мурлыканья меня бросило в жар и я медленно потянула ткань вниз, обнажая его мужское достоинство и чувствуя, как рот наполняется слюной от одного этого шикарного вида стоящего во всей своей мощной красе крепкого члена.

Чонгук облегчённо выдохнул, избавившись от тканевых оков, а я забралась на его бедра, наклоняясь и щекоча его пах волосами, а потом и дыханием.

- Детка, ты... - задыхаясь, шепнул он, - ты меня с ума сведешь...

Это и было моей главной целью и я наклонилась, оставляя мягкий поцелуй на налитой головке, и Чонгук вздрогнул всем телом, глухо застонав и побуждая меня продолжить, и, обхватив крепкий возбуждённый ствол ладонью, я с наслаждением вобрала его в рот, мягко посасывая и скользя языком вдоль по всей длине.

- Ох, блять... Моя умница... - слетело с губ мужа вместе с грязным стоном, и он приподнял бедра мне навстречу, побуждая брать глубже, - Поработай язычком, сладкая... И бери его глубже... Он это любит, ты же знаешь...

От этого развязного, хриплого, искушающе-тяжелого шёпота между ног стало мокро до неприличия и я ощутила себя так, словно это я была связанной и полностью в его власти.

Ведь именно он все контролировал даже сейчас.

Тигр всегда оставался опасным и коварным хищником.

Даже связанный.

Даже на цепи.

И мне не стоило об этом забывать.

- Глубже, малыш... Ты же у меня хорошая девочка... Такая послушная... Ну же, порадуй папочку... - раздался мягкий приказ над моей головой. Нет, всё-таки стоило завязать ему ещё и рот, иначе не прекратит ведь командовать.

Я знала, что если бы он мог, то уже зарылся бы в мои волосы, сам надавливая на затылок и заставляя вобрать его член полностью, но пока вся власть была у меня и я продолжала его дразнить, пока он метался под моими губами, отчаянно желая продлить порочное удовольствие. И хоть дразнить его мне тоже безумно нравилось, но я и сама уже была не в том состоянии, чтобы играться и долго его мучить, потому ускорила темп и интенсивность своих ласк, отчего Чонгука буквально выгнуло дугой и, хрипло шепнув:

- Детка, я сейчас... - он с глухим, полным наслаждения стоном кончил, изливаясь в мой рот.

"Глотай, Бэмби... Ты же у меня... Хорошая девочка..." - всегда вспыхивало у меня в голове в такие моменты, озвученное его хриплым от желания, тяжёлым баритоном в нашу самую первую ночь таких откровенных жарких ласк, заставляя дрожать от вожделения, и я всегда делала именно это, как он и хотел.

Вылизав и легонько чмокнув напоследок его жезл всевластия, я распласталась по нему довольной кошкой, почти мурлыча от удовлетворения, вслушиваясь в его тяжёлое рваное дыхание, и мягко поцеловала его в губы.

Он тут же потянулся ко мне, жадно отвечая и сминая мои губы с каким-то неконтролируемым, первобытным голодом, и хрипло рыкнул в них:

- Черт, это становится сложнее, чем я думал...

- Что? - с улыбкой шепнула я, почти не отрываясь от его губ.