Моя умница

Глава 242

.- Розэ... Розэ... - ласковый, родной, встревоженно - хриплый голос звал меня, с трудом, но все же пробиваясь сквозь непроглядный туман, - Проснись, моя хорошая, ну же... Проснись, - и он стал моей путеводной спасительной нитью, позволившей, наконец, вынырнуть на поверхность из этого молочно-белого туманного океана, в котором я осталась совершенно одна.

Но голос любимого вернул меня домой, и, резко вздохнув, словно все это время находилась под водой и вовсе не дышала, я распахнула глаза, тут же натолкнувшись на пристальный взгляд любимых ласковых глаз, и Чонгук склонился надо мной, бережно вытирая мои скулы подушечками пальцев. Он уже успел включить ночник, и теплый золотой свет разливался по спальне, очерчивая его силуэт и даря ощущение уюта и спокойствия. Но мне до спокойствия было как до Луны, ведь отголоски этого туманного сна все ещё сжимали сердце фантомной болью.

- Малыш, ты почему снова плачешь? - взволнованно прохрипел он, вглядываясь в мои глаза так внимательно, словно пытался увидеть все ответы на дне расширенных расфокусированных зрачков.

- Я... - все ещё пытаясь понять, в каком из миров нахожусь, я не сразу нашлась с ответом, так же, как и не сразу осознала, что плачу уже наяву. А, осознав и вспомнив все, что мне приснилось, протянула дрожащие руки к моему единственному якорю среди всех бурь и штормов, задушенно всхлипнув и прохрипев:

- Обними меня, пожалуйста...

Услышав мой надтреснутый голос, Чонгук изменился в лице и тут же порывисто прижал меня к себе, баюкая в своих руках, как маленькую, и взволнованно зашептал куда-то в волосы:

- Господи, детка, ну ты что... Не пугай меня так... Иди ко мне, моя хорошая... Тшш... Успокойся, маленькая. Успокойся...

Успокаивающая магия его голоса и объятий действовала, как всегда, безотказно, и, ощутив, что спустя несколько минут я уткнулась ему в шею, глубоко дыша и наконец расслабившись в его руках, Чонгук немного отстранился и, заглянув мне в глаза, тихо попросил:

- А теперь расскажи мне, что случилось? Я проснулся оттого, что услышал, как ты плачешь. Опять... страшный сон приснился, да?

Я покачала головой, все ещё цепляясь за его футболку, и прошелестела:

- Нет, просто... Он... Приходил попрощаться.

- Он? Кто он?

- Капитан... Чон. Он сказал... что отпускает меня... и что... пришло время... двигаться дальше... - прохрипела я едва слышно, чувствуя, как горло снова сдавливает волной горьких слез, и с рваным всхлипом уткнулась в теплую шею мужа, пытаясь надышаться его запахом, что всегда ассоциировался у меня с домом, покоем и любовью.

Наша любовь пахла южными звёздами и дождем, горячим ласковым ветром и морской солью... И ещё... Она пахла неукротимым океаном - таким же, как сердце моего капитана.

Она пахла Чонгуком - и я нуждалась в нем больше, чем в воздухе.

- Таааак... Это ещё что за новости? Опять какой-то левый чувак кадрил во сне мою жену, а я снова все проспал и ни сном, ни духом об этом? - раздалось недовольное тигриное ворчание у меня над ухом и меня стиснули в крепких объятиях с хорошо знакомой собственнической жадностью, отчего я

невольно улыбнулась сквозь слезы.

- Этим левым чуваком был ты, глупый...

" Снова глупым зовёшь..."

Полоснуло по памяти яркой вспышкой, заставив меня вздрогнуть, но я поспешила взять себя в руки, добавив с чуть дрогнувшей улыбкой:

- Ты, только... с длинными волосами, помнишь?

От услышанного Чонгук страдальчески застонал, уронив голову мне на плечо:

- Не напоминай мне об этом, ради бога, Бэмби.

- Почему? - я тихо засмеялась, смаргивая остатки слез, и с наслаждением зарылась пальцами в его отросшие за этот бесконечный месяц буйные кудри, заметив, - Ещё пару недель без стрижки - и будешь точь - в - точь, как он. И, кстати, тебе очень пойдет такой пирацкий стиль, Чонгу...

- Думаешь?

Он поднял голову, сверкнув лукавой кошацко-пирацкой улыбочкой и выжидающе глядя на меня.

- Уверена, - я энергично закивала, вовсе не желая расставаться с его шелковистыми длинными прядями, в которые так обожала зарываться руками.

- Ну что ж, тогда... - Чонгук прикусил губы, сделав вид, что задумался, но тут же протянул с лукавой улыбкой, - ...визит к парикмахеру отложим... на неопределенное время. Но... - он подтянул меня поближе и с несчастным сокрушенным вздохом пробубнил мне куда-то в шею, зарываясь длинными пальцами в волосы на затылке и ласково поглаживая чувствительное место, - ...этот... Подозрительный тип, который вроде я, но не совсем... И не с той прической... Раз он приходил попрощаться, это значит, что он... Совсем ушел? Навсегда? Точно? Точно-точно?

- Точно-точно, дурашка... - я закатила глаза с тихим смешком, добавив, - И хватит уже ревновать к самому себе... Это же действительно был ты... Ну... Или вернее, твоя... необновленная версия года эдак 1670-го...

Чонгук тихонько фыркнул и потерся носом о мой нос, а затем прижался к моему лбу своим и сокрушенно проворчал:

- Я не могу не ревновать, Бэмби. Я слишком сильно тебя люблю и не хочу ни с кем делить ни наяву, ни во сне, даже со своей необновленной версией. Так что пусть катится прямиком в...

Он явно хотел сказануть что-то покрепче, но, поймав мой предостерегающий взгляд, в последний момент прикусил губы и выдал с недовольным пыхтением:

- В Марианскую впадину, где ему и место! Ибо нехрен восставать из мертвых и подкатывать к чужим женам!

- Чонгук, ну что ты... - не выдержав, я прижала руку к губам, тихо смеясь и чувствуя, что меня, наконец, отпускает, и бетонная тяжесть, лёгшая на сердце, постепенно исчезает.

"...Он будет любить тебя так же сильно, как я..."

И будет просто невозможным, неисправимым балбесом... Но... таким невозможно любимым, что я прощу ему абсолютно все за одну лишь обаятельную улыбку с теми самыми ямочками, что покорили меня столетия назад на палубе пиратского корабля.

- Ну что, что "Чонгук", лапочка? - он ткнулся носом мне в шею, как нашкодивший кот, и промурчал, совершенно точно ни о чем не жалея, - Тебе давно уже пора смириться, что я... ужасный... ревнивый... беспринципный собственник... и ты... Только. Моя. Поняла? Не слышу.

- Поняла, тиран, - покорно выдохнула я, устало улыбаясь и прижимаясь к тирану только ближе, но он, как выяснилось, ещё не закончил, и, поймав мой подбородок сильными пальцами, мягко его сжал, заставив посмотреть на него - глаза в глаза, как всегда, когда намечался серьезный разговор, чтоб не пропустить ни единой эмоции в моем взгляде:

- Умница. И потому никаких других мужчин, пусть даже моих двойников, тройников и ещё бог весть кого я не намерен терпеть рядом с моим любимым олененком, запомни это, пожалуйста. А лучше запиши где-нибудь на сердце рядом с надписью "собственность Чон Чонгука"...

- Ты что, во время операции ещё успел мне автограф на сердце поставить?! - я ахнула в притворном ужасе, но тут же засмеялась, довольно промурчав, - И правда собственник. Да к тому же... ужасно ревнивый... - я с улыбкой зарылась пальцами в мягкие вихры на загривке моего не в меру ревнивого тигра, прекрасно зная, как его усмирить и заставить мурчать, а не рычать. Тигр шумно вздохнул и прижался к моему лбу своим, шепнув:

- Видели глазки, что выбирали, м? Теперь не жалуйтесь.

- Ну... - дразняще протянула я, лукаво улыбаясь, - ...учитывая то, что мне эту покупку практически навязали самым бесцеремонным образом, использовав абсолютно незаконные

бандитские методы, то тебе ещё повезло, что я не подала на тебя в суд за кражу моего сердца...

- Ну Бэмби... - Чонгук оскорбленно зафырчал, бодаясь лбом мне в ключицы и обнимая только крепче, буквально расплющивая по себе, и я тихо засмеялась, зарываясь пальцами в мягкие вихры, и чмокнула его в пушистую растрепанную макушку, чтоб не расстраивался так сильно от того, что натыкала его нахальной мордахой прямо в темное бандитское прошлое.