Моя умница

--- Знаешь... --- тихо начал Чонгук, едва заметно вздрогнув, когда мои губы прижались к центру его ладони, и, мягко улыбнувшись, продолжил, --- Для меня... момент проникновения всегда самый волнительный... самый сладкий... Я так долго жду его, стараясь максимально расслабить тебя и подготовить к близости, что когда ты полностью раскрываешься передо мной и впускаешь в свое тело... я словно... попадаю в рай... Ты всегда такая влажная для меня... и в тебе... Настолько хорошо, любимая... Жарко... тесно... просто крышесносно... Я даже... не могу передать тебе все то, что чувствую... А когда я начинаю двигаться и ты сжимаешь меня в себе, у меня буквально темнеет в глазах от кайфа... Я слышу твой шепот и сбитое дыхание, слышу, как ты задыхаешься от наслаждения и стонешь мое имя... чувствую твою дрожь под собой... и меня просто кроет, малыш... Кроет, как наркомана... И я тоже должен... кое в чем тебе признаться...

--- В чем? -- я протянула руку, нежно отводя темные пряди с любимых ласковых глаз, и Чонгук поймал мое запястье, нежно целуя в ладонь, и тихо произнес:

--- У меня... давняя и пожизненная зависимость от тебя... твоих поцелуев... объятий... ласк... И мне тебя всегда мало... это... как сильнейшая жажда... безумная жажда обладать тобой. И мне кажется, что... даже когда я в тебе, и мы дышим одним дыханием... даже тогда мы с тобой недостаточно близко. И когда твои ноготки царапают мои плечи, когда ты трепещешь подо мной от наслаждения и просишь не останавливаться... я от этого буквально голову теряю... просто зверею от безумного желания присвоить тебя себе... заласкать, залюбить до дрожи... Сделать тебе настолько хорошо, чтобы ты забыла собственное имя... а потом... когда мне это удается... я просто... следую за тобой. Всегда... куда ты--- туда и я. Это никогда не изменится.--- Чонгук прижался горячим лбом к моему лбу и прикрыл глаза, переводя дыхание, словно это признание забрало у него последние силы, а затем обнял мое лицо ладонями и глухо прошептал, --- И мое... Самое сильное желание... Всегда быть с тобой... В этой жизни... И во всех, что будут после... Никогда не отпущу.

И я снова забыла, как дышать, глядя на него зачарованным туманным взглядом и беспомощно утопая в океане любви в его ласковых глазах, а Чонгук нежно погладил меня по щеке и, наклонившись, запечатал это обещание и мои губы новым поцелуем, а после лег рядом, позволяя мне немного прийти в себя и, устроившись у него под крылом и угнездившись в тепле родных рук, я с мечтательной улыбкой шепнула:

--- У меня до сих пор мурашки от твоих признаний, Чонгу... А сетовал, что не силен в лирике и не умеешь красиво говорить... Обманщик... и все это время ты скрывал это от меня? Я ведь... Даже не подозревала, что заставляю тебя испытывать... столько всего...

Мне послышался тихий фырк, за которым последовал мягкий поцелуй в макушку и вкрадчивый мурк, вновь заставивший мои щеки вспыхнуть от его возмутительно пошлой и в прямом смысле сногсшибательной прямолинейности:

--- А я думал, что мокрые простыни, которые можно буквально выжимать после нашего секса каждый чертов раз, лучшее доказательство всего того, что я только что тебе рассказывал.

И если до этого мои щеки только тлели, то после этой откровенной пошлятины вспыхнули адским пламенем дичайшего смущения, которое я тут же поспешила спрятать на груди его непосредственного виновника, как и всегда, уже оттуда пропищав:

---- Чон Чонгук!!! Ты... ты просто... Это же кошмар какой-то! Господи... Лучше б ты молчал!

Но вышеупомянутый Чон Чонгук лишь хрипло рассмеялся, собственнически подгребая меня к себе ещё ближе и заставив буквально распластаться по нему, и, устав пищать и краснеть, как девственница, которой давно уже не являлась ( и сама не понимала, почему до сих пор так смущаюсь от подобных откровенных разговоров), я наконец успокоилась, прекрасно понимая, что это по меньшей мере глупо, и шумно выдохнула, нависнув над весело ухмыляющимся муженьком, и, поймав на себе его полный обожания теплый взгляд, с улыбкой проворчала:

--- Думаю, мне уже пора смириться, что отмыть твой грязный рот не поможет даже святая вода, --- на что Чонгук лишь закатил глаза с весёлым фырком, а я склонилась над ним и, обняв его расслабленное лицо ладонями, тихо--тихо выдохнула в самые губы, изогнутые в мягкой полуулыбке:

--- Но все равно... Я... Так сильно тебя люблю, родной. Так сильно, что мне кажется... я просто не смогу без тебя жить, ведь... До тебя я... и не жила вовсе.

--- Бэмби... --- начал он, но я прижала палец к его губам и тихо шепнула, ощутив на подушечке игривый мягкий поцелуй:

--- Знаешь... Иногда я с ужасом думаю, что было бы... если б мы... никогда не встретились? Что было бы... Если бы Тэхён и дальше прятал меня от тебя? Что, если бы ты... не решил ограбить наш холодильник в то утро?

Услышав это, Чонгук весело хмыкнул и закатил глаза, легкомысленно заявив:

--- Ограбил бы в другое. Да и Тэ не смог бы прятать тебя вечно. Но, конечно, было бы намного лучше, если бы этот болван сразу представил нас друг другу официально, как делают все цивилизованные люди. Тогда, возможно, я произвел бы на тебя лучшее первое впечатление и мне не пришлось бы столько времени его исправлять и пытаться тебе понравиться. Ведь мне, вообще -то, до сих пор неловко, что ты сразу же записала меня в криминальные элементы, приняв за вора.

Я с тихим смехом уткнулась ему в грудь, заявив:

--- Но ты ведь действительно оказался вором, Чонгу!

--- Эй! Это ещё почему? Я ведь ничего не украл... --- раздался обиженный и оскорбленный в лучших чувствах мурк у меня над головой, а я приподнялась на локте и, нависнув над ним, легонько постучала его по груди, с улыбкой сообщив ему:

--- Как это ничего? Ты, вообще --то, украл мое сердце, ясно тебе, бандит? И между прочим, это произошло намного раньше, чем я согласилась встречаться с тобой! Так что ты с самого начала играл не по правилам!

Чонгук снова засмеялся и, сверкнув тёмными бесстыжими глазами и своей лукавой бандитской ухмылочкой, закинул руки за голову и невозмутимо заявил мне:

--- Правила для того и существуют, чтоб нарушать их, глупышка. Хотя... таким хорошим девочкам, как ты, это даже и в голову не приходит, я понимаю.

Я закатила глаза, снова легонько треснув его в грудь, но он поймал мою руку, обхватывая горячими сильными пальцами, и прижал к губам, заставив замереть и зачарованно уставиться на то, как эти бархатные, невозможно ласковые губы скользят по моей коже почти лениво, а затем, глядя на меня из-под ресниц, вкрадчиво мурлыкнул:

--- Кстати... и когда же это произошло?

--- Что... Произошло? --- совсем потерявшись под его пристальным жгучим взглядом, прошелестела я.

А Чонгук, прекрасно видя, что снова вогнал меня в транс созерцания прекрасного, приподнялся, садясь на смятой постели, и, обняв меня за талию, притянул к себе ещё ближе, практически вжимая в свое горячее сильное тело, и погладил по вспыхнувшей щеке, нежно заправив за ухо прядь волос, а затем с улыбкой шепнул:

--- Когда ты влюбилась в меня, Бэмбиай?

---- Ну... --- я прикусила губы, вся покрываясь мурашками от того, что кончики его чутких пальцев скользнули по моей шее вниз и принялись неспешно выводить узоры на ключицах, в то время как другой ладонью он медленно гладил меня по спине, заставляя выгибаться и едва ли не мурчать от удовольствия.

И... Что ни говори, но лукавый черт по имени Чон Чонгук прекрасно умел путать мысли и подталкивать на кривую дорожку... А ещё... заставлять меня признаваться ему абсолютно во всем, как на исповеди, выдавая все свои секреты.

Вот и сейчас они слетели с моих приоткрытых губ так же легко, как и дыхание: