Моя умница

--- Почему ты так дрожишь, малышка? Вода ведь вовсе не холодная... --- хрипло шепнул он, нежно очерчивая контур ее лица подушечками пальцев.

Розэ прикрыла трепещущие ресницы, чувствуя, как по всему телу от его близости разливается томительно сладкий жар, и выдохнула едва слышно:

---- Нет, просто... ты... обжигаешь...

Услышав это, Чонгук спрятал лукавую улыбку в уголках губ и, притянув Розэ к себе ещё ближе, хрипло мурлыкнул в приоткрывшиеся от сбившегося дыхания губы:

--- Ах вот оно что... Не бойся, милая... мой огонь для тебя не опасен, ведь только ты можешь усмирить его... Только ты...

И Розэ действительно казалось, что у него внутри пылает огонь, ведь он всегда был таким горячим, несмотря ни на что, и вскоре она уже плавилась в его крепких объятиях, изнывая под жаром его пылких обжигающих поцелуев.

Но только такому огненному жару было под силу растопить ледяное сердце прекрасной гордой русалки, и он растопил... превратив этот лёд в теплую талую воду, что обволакивала его со всех сторон, когда она его обнимала.

И теперь... ее сердце тоже было теплым и живым... Оно билось в унисон с его и трепетало, замирая от восторга и предвкушения, как нежные крылышки прекрасных бабочек, летающих над яркими тропическими цветами, что росли в этом земном раю, в который он привел ее, вырвав из морской пучины.

А Чонгук чувствовал себя полностью одурманенным, околдованным ею и только огромным усилием воли заставил себя наконец оторваться от божественного нектара ее сладких губ спустя неизвестно сколько времени, прижимаясь своим горячим лбом к ее и тяжело дыша от вновь охватившего все тело возбуждения.

--- Видишь... Не так это и страшно, правда? И никто, кроме меня, не увидит всей этой красоты... --- прошептал он ей в губы, окидывая все ее тело откровенно собственническим, голодным взглядом, и, не в силах удержаться, снова наклонился к ней, крепко прижимая ее к себе и сминая такие манящие губы страстным, пылким, подчиняющим, ломающим волю поцелуем, и Розэ не оставалось ничего другого, кроме как снова покориться воле ее капитана.

Ведь она и сама... отчаянно желала быть покоренной им.

Их поцелуи все длились и длились, превращаясь в какое-то сумасшествие, не поддающееся никакому контролю со стороны разума, но какой-то, ещё не до конца затуманившейся от наслаждения частью сознания Розэ понимала, что думать было вовсе не обязательно, когда тебя так целуют... Когда тебя буквально боготворят, лаская широкими горячими ладонями каждый сантиметр дрожащего от желания тела, и ни на миг не позволяют усомниться в силе собственного ответного желания.

А затем Чонгук подхватил ее на руки, заставив обвить ногами его талию, и вынес на мелководье, где поток воды был не таким бурным, аккуратно усаживая девушку на нагретые солнцем гладкие камни и ни на миг не прекращая целовать.

Они словно стали частью этого острова, этой первозданной природы, этих чистых вод и лесов, и сердце девушки переполняла такая же чистая, искрящаяся, ничем не замутненная радость и... Самое настоящее счастье, которого она не испытывала, пожалуй, никогда в жизни, ведь ей казалось, что только сейчас, с ним она стала... по-настоящему свободной.

Но Чонгук вовсе не собирался давать ей никакой свободы и никак не желал выпускать из жарких обьятий, и все целовал и целовал, жадно сминая губами податливые сладкие губы его хрупкой морской феи...

И когда Розэ уже стало казаться, что она сейчас просто задохнется от переизбытка чувств и эмоций, разбуженных его жаркими губами, он, наконец, отпустил ее, позволив сделать вдох, но его жаркие ненасытные губы тут же двинулись вниз по ее дрожащему хрупкому телу, осыпая жадными поцелуями нежную шею и изящные тонкие ключицы, а когда добрались до упругой груди, мягко целуя и посасывая вздернутые от возбуждения и прохлады затвердевшие вершинки, с приоткрытых зацелованных губ Розэ слетел тихий, беспомощно сладкий и абсолютно покорный стон, совсем помутивший рассудок капитана.

--- Черт, детка... --- рвано выдохнул он, почти рыча, сминая ее бедра горячими ладонями и разводя их в стороны, чтоб встать между ее стройными ножками и прижаться ещё теснее, ещё ближе, ещё откровеннее, и Розэ обдало жаром от ощущения его возбужденного твердого члена, так бесстыдно вклинившегося между ними и нагло прижавшегося к низу ее живота, но ещё жарче ей стало от его совершенно сбитого, частого и совсем неглубокого дыхания и таких же обжигающе жарких слов, --- Ты так сладко стонешь, оказываясь в моих руках... я просто с ума по тебе схожу... если бы ты только знала... как безумно я хочу тебя, златовласка... Каждый день, каждую минуту... и прямо здесь и сейчас...

--- Чонгук, я... Я твоя, только твоя, ты же знаешь... Но...Позволь... Позволь мне сначала... Посмотреть на тебя... --- едва слышно прошептала Розэ, никак не в силах справиться с дыханием и зашкаливающим сердцебиением, что грохотало прямо в висках, почти оглушая, когда он так на нее смотрел, буквально пожирая голодными глазами, тёмными, как глухая беззвездная полночь, ведь она... хотела его так же невыносимо сильно.

Но, услышав ее слова, Чонгук сверкнул лукавой улыбкой, и, прикусив свои бархатные губы, хрипло мурлыкнул:

--- Неужели... ещё не насмотрелась?

Но послушно замер, когда Розэ покачала головой, позволяя зачарованному взгляду своей русалки скользить по его телу, глядя в ответ так же жадно и умиляясь этому очаровательному румянцу на ее нежных фарфоровых щеках.

А Розэ уже почти не могла дышать, хоть он сейчас и не крал ее кислород своими ненасытными губами, просто... ее капитан был настолько великолепен, что ни одна девушка не смогла бы остаться равнодушной и невпечатленной его мужественной красотой.

Капельки воды сверкали в его темных мягких волосах, спадающих на лоб непокорной мокрой волной, путаясь в таких же мокрых и трогательно пушистых ресницах, переливались искрами на его широких плечах и груди, преломляясь мириадами бриллиантовых брызг в солнечных лучах, пробивающихся сквозь густую листву, и взгляд девушки зачарованно скользил по его телу вслед за ними, но когда ее глаза опустились вниз и неизбежно натолкнулись на то самое, что было всё ещё скрыто под водой, хотя на самом деле она совершенно ничего не скрывала, Розэ не выдержала и тихо пискнула, закрывая пылающее лицо ладошками и слыша над головой хриплый теплый смех капитана.

Да, они теперь занимались любовью каждую ночь, но она все равно не могла привыкнуть к такой откровенной демонстрации его желания. Да к тому же... Среди бела дня...

Какой стыд... нет, она теперь точно будет гореть в адском пламени --- таком же, каким сейчас пылали ее бедные щеки.

Но затем вокруг нее сомкнулись теплые крепкие объятия, прерывая поток ее тяжёлых дум, и Чонгук с улыбкой промурлыкал ей в волосы:

--- Ну что ты, солнышко? Неужели... до сих пор смущаешься?

Розэ снова пропищала что-то невнятное ему в грудь и затихла, прижавшись к ней, безуспешно пытаясь согнать краску с лица и спрятать свое смущение в объятиях его непосредственного виновника.

И, чувствуя, как она дрожит, Чонгук нежно погладил ее по тонкой изящной спине, вызвав новую волну сладкой дрожи, с которой Розэ никак не могла совладать, как ни пыталась, и, легонько поцеловав в мокрую светлую макушку, с тихой улыбкой шепнул:

--- Ты так и не ответила мне, златовласка. Ну же... Посмотри на меня. Ты ведь именно этого хотела...

Розэ шумно выдохнула, наконец, найдя в себе силы встретиться с ним взглядом, и, натолкнувшись на бездонные омуты ласковых темных глаз капитана, едва слышно шепнула:

--- Прости, я просто... Для меня это все ещё... слишком.

Но Чонгук и сам это прекрасно видел и понимал, потому мягко прижал палец к ее губам и ласково шепнул: