Моя умница

Чонгук действительно был богом секса, ведь он имел надо мной такую власть, что мог довести до оргазма одними стонами и хриплым полушепотом, даже не прикасаясь.

И это... было самой настоящей магией.

Его горячие ладони легли мне на бедра, с силой сжимая и не давая отодвинуться даже на миллиметр, и он зарылся рукой мне в волосы, властно притягивая к себе и впиваясь в мои губы жарким, развязным, мокрым поцелуем, надолго лишая способности не только говорить и думать, но даже дышать нормально.

Судорожно хватая ртом раскалённый от стремительно разгорающегося между нами пожара воздух в коротких передышках между смазанными влажными поцелуями, я приподнялась над ним, обнимая ладонями его лицо и едва успевая отвечать на них, и беспомощно застонала, уже чувствуя, как между ног полыхает такой же беспощадный обжигающий жар, и Чонгук глухо зарычал, стискивая меня в объятиях до сладкой боли и насильно усаживая обратно на свои крепкие бедра, с силой вжимаясь в меня не менее крепким членом и вызывая почти непреодолимое желание ощутить его внутри.

Сейчас.

Немедленно.

Он сжал в кулаке волосы у меня на затылке и запрокинул мою голову назад, спускаясь дорожкой из торопливых влажных поцелуев до самых ключиц, заставляя мою кожу пылать под его жадными губами, и я сдавленно застонала, послушно выгибаясь в его руках.

Но я была бы не я, если бы не сопротивлялась до последнего, не желая покоряться ему даже тогда, когда сама отчаянно хотела быть покоренной.

--- Ты... что творишь, бандит? --- задыхаясь, шепнула я, беспомощно утопая в темноте его бездонных колдовских глаз, и тут же добавила почти умоляюще, --- Притормози... хоть немного...

Но он лишь выгнул бровь и хрипло прошептал мне в губы, обжигая их тяжёлым и совершенно сбитым дыханием, снова притягивая к себе за затылок и глядя в глаза потемневшим почти до черноты жгучим взглядом:

--- Притормозить?.. Снова пытаешься командовать? А я разве разрешал тебе это, мм?.. Что-то ты сегодня слишком дерзкая, Бэмби... долгое отсутствие члена внутри плохо на тебя влияет...

Я беспомощно всхлипнула, прикусив губы, чтоб с них не сорвалось нечто ещё более дерзкое, ощутив, как буквально поплыла от этих пошлых откровенностей, но Чонгук ещё не закончил, и его следующие слова заставили меня вспыхнуть от давно забытого в его объятиях чувства--- жгучего смущения:

--- ... зато когда он оказывается там, где нужно... ты становишься просто шелковой...

Я прикрыла глаза, не в силах больше выносить силу его прожигающего насквозь колдовского взгляда, и Чонгук милостиво позволил мне это, зарываясь пальцами в мои волосы, и вкрадчиво хрипло мурлыкнул на ухо:

--- ...думаю, мне все же нужно чаще тебя трахать... в воспитательных целях...

Но, услышав эту похабщину, я резко очнулась от того тягуче -- сладкого дурмана, в который он меня погрузил с головой своим томным мурлыканием, обещающим все наслаждения рая в его объятиях, и, вскинувшись, возмущенно зашипела на него, стукнув в плечо, но он легко перехватил мои руки, крепко сжав запястья, и завел их мне за спину, глухо рыкнув:

--- Ану тихо. Хватит размахивать лапками, маленькая драчунья... иначе накажу... хотя, вижу, мне действительно пора заняться твоим воспитанием, а то совсем от рук отбилась...

Я метнула в него очередной возмущенный взгляд, но он остался совершенно невпечатленным и лишь усмехнулся настолько развязно и пошло, прямо как в старые добрые времена, что у меня вспыхнули даже корни волос, и... как раз таки это он прекрасно увидел и довольно хмыкнул, уверенно притягивая меня к себе, провокационно и бесстыдно вжимаясь в меня бедрами и жарко выдыхая в приоткрытые от возмущения губы:

--- Что, нечего сказать?

И, хоть сказать мне как раз таки было что и очень много, но разве этот хулиган позволил бы мне открыть рот?

Нет, конечно.

Разве что для того, чтоб простонать его имя и бессильно обмякнуть в его руках, в очередной раз позволяя ему делать со мной абсолютно все, что он захочет, ведь Чонгук всегда находил моим губам намного более приятное применение, чем сыпать оскорблениями в его адрес.

Вот и сейчас, когда он невыносимо нежно провел большим пальцем по моим губам, слегка надавливая и погружая его в мой рот, глядя на меня таким пошлым и развращающим взглядом, что я без труда поняла, что он хотел видеть в нем вместо своего пальца, а затем вскинул бровь, ожидая моей очередной капитуляции, я сдалась просто непростительно быстро.

Ну почему... почему он такой?..

Бессовестный пират... бесстыжий, наглый, дерзкий и...

Горячий как ад в июле.

Похоже, меня не спасут из его лап даже святые серафимы.

"Но ты ведь и не желаешь быть спасенной..." --- искушающе прошептал маленький чертёнок на моем левом плече... подозрительно похожий на самого главного черта...

Который, пользуясь тем, что я снова потеряла дар речи, заколдованная его тёмными чарами, мягко сжал мой подбородок и властно притянул к себе, вновь накрывая мои губы своими и, больше не церемонясь, принялся торопливо расстёгивать мелкие пуговицы на моей рубашке.

Он делал это одной рукой, другой по-прежнему сжимая мои запястья у меня за спиной так крепко, что они уже начали неметь, но черт... как же это было возбуждающе ---горячо.

Настолько , что мне хотелось только муркнуть:

"Да, мой повелитель... Делай со мной всё, что пожелаешь..." --- и позволить ему утянуть меня за собой в тот бескрайний океан наслаждения, в котором только он был господином.

Но и Чонгук уже был на пределе, я чувствовала это по его рваным нетерпеливым движениям, топким жадным поцелуям и тяжелому, частому и сбитому ко всем чертям дыханию.

На самом деле, я была даже удивлена, что ему хватило выдержки расстегнуть их все, а не оторвать к чертовой матери, сделав невинными жертвами своей пылкой порывистости, но спустя полминуты рубашка полетела на пол, а в следующий момент моя изнывающая от нетерпения грудь наконец оказалась у него во рту, и я запрокинула голову с тихим стоном, кусая губы и чувствуя, как низ живота сводит мучительно приятными спазмами, а тонкое кружево между бедер ещё больше влажнеет, ведь то утробное урчание, с которым Чонгук буквально набросился на меня, жадно присасываясь к моей груди, почти заставило меня растечься по его коленям безвольной... покорной... мокрой до неприличия лужицей.

Жаждущей...

Трепещущей...

Похотливой...

И...

Очень... очень нуждающейся в том, чтоб ее как следует повоспитывали и преподали очередной урок... послушания и хороших манер.

Конечно, я прекрасно помнила, что первый такой урок закончился его членом у меня во рту... но я... совсем не возражала, чтоб этот... закончился точно так же.

И, судя по всему, мы уже двигались в этом направлении семимильными шагами.

Заставив меня вновь покориться его воле, Чонгук, наконец, отпустил мои руки, и я обняла его за плечи, с наслаждением зарываясь пальцами в темный шелк его волос, и задрожала, дыша судорожно, рвано и через раз от невероятно приятного ощущения его горячих ладоней, блуждающих по моей обнаженной спине и таких же горячих бархатных губ, которыми он ласкал мою грудь, жадно сминая твердые соски, дразня их языком и лениво обводя по кругу, и от этих развязных, влажных, жарких ласк вниз по ногам растекалась сладостная дрожь предвкушения.

Меня саму уже ощутимо потряхивало от желания, жидкой лавой бурлящего в крови, а Чонгук буквально упивался тем, что делал со мной, возбуждаясь ещё больше.

Мы с ним горели в одном огне, и от него не было спасения.

Я гладила и перебирала его мягкие волосы дрожащими пальцами, и сил не было даже на то, чтоб открыть глаза --- настолько мне было хорошо в его руках, и потому я позволяла ему делать со мной абсолютно все, что он хотел.