Моя умница

Глава 173

Спустя четыре дня чемоданы были собраны, Гуки отправлен на ответственное хранение и временное проживание к Тэхену и Лисе, а мы с Чонгуком сидели в аэропорту в ожидании нашего рейса.

Наш вылет был в одиннадцать утра, и приземлиться мы должны были через семь часов, и почти все время полета я проспала у Чонгука на плече, и он разбудил меня только когда наш самолёт начал заходить на посадку.

И открывшийся из иллюминатора вид определенно стоил того, чтоб проснуться, ведь с высоты птичьего полета Бали походил на драгоценный изумруд в оправе из голубых и бирюзовых океанских вод, а, учитывая то, что до этого я никогда не летала за пределы страны, этот опыт был новым и невероятно волнующим.

Я сама себе напоминала восторженную маленькую девочку, которая впервые летит с родителями на пляжный отдых, и едва не подпрыгивала на сиденье от нетерпения, чувствуя, как Чонгук мягко сжимает мою руку и тихонько посмеивается в ответ на мой восхищённый кричащий полушепот:

--- Чонгук, посмотри! Посмотри, как там красиво!

--- Потерпи совсем немного, Бэмби. --- успокаивающе прошептал он мне на ухо, --- Скоро сможешь увидеть всю эту красоту вблизи.

***

И я действительно увидела.

И не просто увидела, а погрузилась в нее с головой, утянув за собой и мужа и по дороге к нашему отелю тихонько попискивая от восторга при виде каждого нового храма и исторической достопримечательности, ведь Бали не зря называли островом тысячи храмов.

***

Мы прилетели в Денпасар вечером, когда дневная жара была уже не такой беспощадной, и, проспавшись на плече мужа, я теперь была полна сил и энергии и готова к новым приключениям и впечатлениям.

И впечатления не заставили себя долго ждать, посыпавшись на меня, как из рога изобилия буквально сразу же после выхода из аэропорта, ведь теперь нам предстояла почти трёх часовая поездка в город Убуд по настоящему тропическому раю.

***

Убуд, расположенный в нагорной части Бали, считался центром народных ремесел и танцев, как сообщил нам дружелюбный разговорчивый таксист. Город был окружен тропическими лесами, рисовыми полями и террасами, среди которых расположились индуистские храмы и святилища. С древних времен святыми местами в этой местности считались Гоа-Гаджах или "Слоновья пещера" и Гунунг-Кави с высеченными в скалах гробницами.

Но все это нам ещё предстояло увидеть позже, а сейчас наш путь лежал в Висячие сады Убуда.

Они находились в Паянгане, в получасе езды от самого города, вдали от шума и суеты, и я в полной мере оценила это, как только мы с Чонгуком оказались внутри нашей виллы, добравшись к ней на фуникулёре.

И то, что я увидела, можно было описать всего одним словом --- <b>уединение</b>.

Написанное капсом.

Ибо вокруг нас был только густой тропический лес, и тишина не нарушалась ничем, кроме пения птиц за распахнутыми настежь окнами.

Это был настоящий рай для тех, кто хотел отдохнуть и побыть наедине с природой и друг другом.

Видя, что я все ещё не могу подобрать с пола отпавшую ещё в аеропорту челюсть, Чонгук обнял меня со спины и, положив голову мне на плечо, нежно поцеловал в шею и с тихим смешком поинтересовался:

--- Ну что, оленёнок? Нравится?

--- Чонгу, это... это же... У меня просто нет слов. В этот раз ты... превзошел сам себя! --- выдохнула я и, наконец, отвисла, расслабленно откидываясь ему на грудь и позволяя обнять меня крепче, утягивая ещё глубже в родные объятия, как в защитный кокон.

--- Значит, нравится, --- удовлетворенно мурлыкнул он, зарываясь лицом мне в волосы и шумно выдыхая, чем вызвал щекотку и мой тихий смех вместе с восхищенным:

-- Не просто нравится, родной! Я чувствую себя здесь... настоящей балийской принцессой...

--- Ты достойна только самого лучшего... поэтому... Все для тебя, малышка, --- хрипло шепнул он, разворачивая меня к себе и мягко целуя в губы, позволяя повиснуть на нем и раствориться в неторопливой нежности его бархатных губ, неспешно ласкающих мои.

Я удовлетворенно вздохнула, когда Чонгук, наконец, отстранился, по-прежнему не выпуская меня из объятий, и, глядя на него снизу вверх влюблёнными глазами, с улыбкой шепнула:

--- Я уже говорила сегодня, что люблю тебя?

Он усмехнулся уголком своих мягких губ , снова подтягивая меня ближе к себе, и вкрадчиво мурлыкнул:

--- Да, но... можешь сказать ещё раз... Столько раз, сколько захочешь, Бэмби... Ведь я никогда не устану это слушать...

От его тихих искренних слов меня кольнула давняя вина, и, хоть теперь я постоянно старалась ее загладить, признаваясь ему в любви почти каждый день, но все равно посчитала, что миллион стотысячный раз точно не будет лишним и , привстав на цыпочки, обняла ладонями его красивое расслабленное лицо и невероятно нежно коснулась губами уголка его улыбающихся губ, тихо выдохнув в мою любимую улыбку:

--- Люблю тебя, родной... очень люблю...

Чонгук рвано вздохнул и, повернув голову, снова накрыл мои губы своими, целуя жадно и почти отчаянно, ведь мы оба помнили, при каких обстоятельствах я впервые призналась ему в любви...и эти воспоминания все ещё причиняли боль, ведь мы...почти потеряли друг друга. И то первое признание могло так и остаться единственным.

И последним.

И, словно желая убедиться, что нам чудом удалось этого избежать, и что я все ещё здесь, с ним, Чонгук практически вжал меня в себя, и его руки сомкнулись на моей талии так властно и крепко , что мне стало почти нечем дышать, и, когда он отстранился, прижавшись своим горячим лбом к моему и нежно поглаживая меня вдоль позвоночника подушечками чутких пальцев, я уже немного задыхалась и от его жаркого напора, и от недостатка кислорода.

Он милостиво дал мне несколько мгновений, чтоб немного прийти в себя, а затем с улыбкой шепнул:

--- Я тоже тебя люблю, малышка.

Я прикрыла глаза, позволяя этим тихим искренним словам проникнуть в самое сердце вместе с его теплом и нежностью, и какое-то время мы с ним просто стояли, обнимаясь и слушая дыхание друг друга и тихий шелест листвы в кронах деревьев, а затем Чонгук немного отстранился, погладив меня по щеке, и тихо спросил:

--- Устала, котёночек?

Но я хитро улыбнулась, прикусывая губы, которые ещё помнили вкус его поцелуев, и задала встречный вопрос:

--- Смотря для чего, Чонгу... какие у тебя... планы на этот вечер?

Чонгук перехватил меня поудобнее, лукаво улыбаясь, и, склонив голову к плечу, заговорщическим полушепотом ( словно кто-то, кроме птиц, мог его здесь услышать), сообщил мне:

--- О... планы на этот вечер у меня самые грандиозные, Бэмби... так же, как и на тебя... --- и, не успела я уже нафантазировать себе всякие горячие непристойности с его непосредственным участием, тут же сдернул меня с небес на землю, с виноватой улыбкой шепнув, --- ...но перед этим мне ещё нужно решить кое-какие организационные вопросы.

--- Чонгу... --- разочарованно захныкала я, хоть и понимала, что веду себя, как маленькая капризная девочка, --- Неужели ты привез меня в тропический рай, чтоб я сидела тут в гордом одиночестве?

По идее, услышав это, Чонгук должен был тут же проникнуться вселенской виной и остаться со мной, перенеся все эти архиважные дела на когда-нибудь потом, но вместо этого он лишь приглушённо рассмеялся, а затем наклонился , потеревшись носом о мой нос, и , прижавшись своим лбом к моему, мягко шепнул:

--- Милая, это займет совсем немного времени, обещаю. И я сразу же вернусь к тебе. А пока меня не будет, можешь немного отдохнуть или разобрать чемоданы, если захочешь, а если нет, я потом сам все сделаю, хорошо?

Я вздохнула так тяжело, словно мы с ним расставались по меньшей мере на год, но мне ничего не оставалось, кроме как смириться, перед этим, разумеется, не забыв хорошенько поворчать для вида, чтоб мой любимый хулиган не думал расслабляться.