Страница 28 из 33
Часть 15
Ночь была слишком тихой.
Та тишина, в которой не поют насекомые и не шумит ветер — словно мир задержал дыхание, зная, что сейчас прольётся кровь.
Они укрылись в старом комплексе за пределами города — здесь не было ничего, кроме бетона, пыли, запаха ржавчины и прошлого.
Тэхён ушёл на разведку. Розэ сидела на полу, подтянув колени к груди, а Чонгук проверял выходы.
И именно в этот момент его накрыло.
Сначала — пришло головокружение.
Потом — резкая пустота, будто из груди вырвали весь воздух.
Он пошатнулся, схватившись за грудь, и тяжело сорванно задышал.
— Чонгук? Что с тобой?!— Розэ подняла голову мгновенно, но он не успел ответить.
В его сознание вихрем ворвались чужие эмоции — искусственно усиленные, грязные, как химический ожог: страх, вина, отвращение к самому себе. Не его чувства — навязанные.
Он упал на колени, схватившись за голову.
— Не подходи… ко мне, — глухо прохрипел он, чувствуя, как эмпатия, его проклятый дар, о котором не знала ни одна живая душа, кроме верхушки отдела, буквально выворачивает его наизнанку, начиная работать против него. — Это ловушка…
Но Розэ уже была рядом с ним.
И в ту же секунду пространство разорвалось.
Стены вспыхнули гексагональными проекциями подавляющего поля. Из теней вышли фигуры в чёрном — без лиц, без колебаний. Отдел пришёл не за ней, а...
За ним.
— Объект «Якорь» зафиксирован, — раздался холодный голос. — Начать фазу разрыва связи.
И тогда Чонгук закричал.
Не от боли — от чужих жизней, которые в него вливали насильно: смерти, предательства, страхи людей, которых он никогда не знал. Его эмпатия сейчас заставляла его буквально захлёбываться чужими страданиями.
Розэ почувствовала, как их связь натянулась.
Как трос.
Как последняя жила.
— Прекратите… — дрожаще прошептала она, поднимаясь.
Один из агентов повернул к ней голову, безразлично бросив:
— Не вмешивайтесь. Вы нестабильны.
И тогда они сделали ошибку.
Они снова попытались запереть её.
Поля подавления сомкнулись вокруг её сознания, нажимая на старые шрамы, на закладки, на боль, когда-то вбитую в ее мозг иглами и током.
И вместо того чтобы сломаться —
она... вспомнила.
Все свои страхи.
Все разы, когда её делали оружием.
Все моменты, когда она теряла себя.
И Чонгука — на коленях, задыхающегося из-за неё.
Что-то в ней умерло.
Тихо. Навсегда.
Она подняла руку.
— Я предупреждала… — её голос был спокойным. Пугающе спокойным. — Не трогайте его.
Они не послушали.
И тогда Розэ перестала быть человеком.
Ее телепатия раскрылась не взрывом — а лезвием. Холодным, точным, без истерики.
Она вошла в сознания агентов, как хирург — без жалости, без эмоций. Она показала им не страх.
Она показала им их конец.
Один за другим они падали, даже не крича. Их разумы просто сворачивались, ломались, растворялись, как бумага в кислоте. Подавляющие поля гасли, словно внезапно передумали существовать.
Последний агент попытался отступить.
Розэ посмотрела ему прямо в глаза.
— Беги, тварь, — холодно сказала она. И тут же добавила, мягко, но с пугающей безумной улыбкой на губах: — Ты всё равно не убежишь от себя.
И в тот же миг он рухнул, захлёбываясь собственными воспоминаниями.
Тишина вернулась - тяжёлая, как погребальный саван.
Чонгук всё ещё дрожал, лёжа на холодном бетонном полу.
Она опустилась рядом, бережно притянула его голову к своей груди, и он почувствовал — её больше ничего не держит.
— Розэ… — хрипло прошептал он. — Ты не должна была…
— Должна, — перебила она, обнимая его ещё крепче.
Она посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали.
— Ради тебя… — её голос сорвался лишь на мгновение. — Я стану тем, кем они меня всегда считали. Монстром. Богом. Катастрофой. Ради тебя я стану кем угодно, родной, но я... Никогда...
Она наклонилась и коснулась его лба своим, глухо выдохнув:
— Никогда не позволю им забрать тебя у меня. Никогда.
И в этот миг Чонгук понял с ужасом и любовью одновременно:
она сделала выбор.
И назад дороги больше нет.
А где-то далеко, в центре управления, экраны погасли один за другим.
— Потеря связи…
— Все группы уничтожены…
— Она… она больше не сдерживается…
Мужчина в белом медленно сел.
— Тогда всё ясно, — прошептал он. — Мы больше не охотимся на телепата.
Он поднял пустые глаза.
— Мы выживаем.