Страница 23 из 33
Но с ним нет предела этой обжигающей откровенности, ведь с ним Розэ ничего не боится.
И никогда не боялась.
И потому доверчиво и послушно следует за своим сэнсэем туда, куда он так уверенно ведёт ее... к точке невозврата.
Но они уже давно прошли ее.
В тот самый первый день, когда их глаза встретились и она нечаянно прочитала его мысли, а потом подслушала воспоминания об их разговоре с Тэхеном.
-...Смотри, какая малышка...
- Вижу, Тэ... Она... Просто невероятная...
- Да ты никак влюбился, капитан...
- Заткнись.
- Подкатишь?
- Ты же знаешь, что это запрещено.
- И что будешь делать?
- Я ее куратор.
- А, ну тогда... Удачи, Гук. Ибо что-то подсказывает мне, что не ты будешь ее дрессировать...
И теперь она задыхается под ним, жадно ловя губами его губы и отвечая на каждый поцелуй, каждое движение так отзывчиво, что Чонгук уже не представляет как мог жить без этого.
Без нее.
Без тепла ее хрупкого тела, что сейчас обволакивает его со всех сторон, как тугая шелковая перчатка, и он беспомощно тонет в ней, погружаясь на самое дно, утопая в ее широко распахнутых ему навстречу глазах, смотрящих, как всегда, в самую душу, в ее срывающемся тихом шепоте и рваном дыхании, в сладких стонах и дрожи тонких пальцев, сомкнувшихся на его плечах мертвой хваткой, когда он входит в нее до основания, делая ее полностью своей.
Розэ судорожно вдыхает и замирает, уткнувшись в его плечо, а он крепко прижимает ее к себе, часто, тяжело дышит, пытаясь справиться с накрывшим его как лавина удовольствием и дать ей немного привыкнуть к новым ощущениям, а затем начинает двигаться, глядя ей неотрывно в глаза, и целует нежно, страстно, неторопливо и чувственно, постепенно увеличивая темп и амплитуду толчков и ловя губами каждый ее сладкий стон.
Все они принадлежат ему... как и она.
Он буквально боготворит ее этой ночью, целует, ласкает, гладит, зарывается в волосы, разметавшиеся по подушке, и всё крепче сжимает ее изящные бедра, натягивая ее на себя до упора, до сорванных стонов и дрожащих длинных ресниц.
Но боже... как же ему хорошо...
И судя по тому, что его девочка так же самозабвенно подаётся ему навстречу, встречая каждый его толчок и выгибаясь в спине под его жаркими ласками, ей... тоже неимоверно хорошо с ним...
И от этого тормоза срывает окончательно и, подмяв ее хрупкое тело под себя, Чонгук начинает входить исключительно до упора, ощущая, как ее ноготки оставляют саднящие борозды на его плечах.
Но он согласен терпеть эту сладкую боль, лишь бы только видеть эти затуманенные от чистого экстаза глаза любимой, всегда смотрящие лишь на него.
Они оба тонут друг в друге этой бесконечной ночью... безоглядно... бесповоротно... И без единой надежды на спасение.
Но они больше и не желают быть спасенными, ведь их единственная надежда - это только они сами.
Только они - и погибель, и спасение друг для друга.
Он понимает, что ее оргазм близко, когда она начинает беспомощно метаться под ним и стонать все громче, не зная, за что ухватиться: за его плечи, руки или трещащие по швам простыни.
И чтоб подтолкнуть ее к краю сияющего обрыва, за которым их ждет лишь чистейший экстаз, он ни на минуту не прекращает двигаться, лишь ещё больше ускоряя темп, и ловит ее сорванный стон губами, крепко прижимая к себе, когда чувствует, как шелковые стенки ее влагалища начинают сокращаться вокруг него, не желая выпускать пульсирующий член из влажной узости.
Боже... как же хорошо...
Но ещё сильнее его завораживает красота ее оргазма, до которого он сам ее довел и, только дождавшись, пока первая волна схлынет, он позволяет и себе наконец расслабиться и больше не сопротивляться накатывающим приливным волнам.
Движения его крепких бедер становятся резкими, рваными, почти грубыми, превращаясь почти в удары, и он кончает с глухим стоном, полным запретного удовольствия, едва успевая выйти в последний момент и излиться горячей густой жидкостью ей на живот, чтоб спустя всего лишь мгновение тяжело рухнуть сверху, крепко прижимая дрожащую от пережитого наслаждения Розэ к себе.
Его кроет от ее близости, от ее тепла и запаха ее кожи и мягких волос.
Он сходит с ума от ее податливости, покорности и беззащитности, от желания обладать ею и защищать ото всех и от всего, что может ей навредить. А желающих всегда будет достаточно.
И потому он ложится на нее всем телом, обволакивает ее собой, своим теплом и запахом и скрывает ее от всего мира этой ночью в своих объятиях.
И чувствует то, чего никогда и ни с кем не испытывал прежде...
Любовь и чистую, безграничную, трепетную нежность...
Да, он опытный любовник и прекрасно знает, как соблазнить и свести с ума любую женщину, но никого он не любил так безумно и безоглядно, как ее... никого так не желал... до дрожи... до сумасшествия... до полного помешательства на этих мягких губах, что сейчас так податливо приоткрываются под его напором, даже не пытаясь сопротивляться...
А зачем, если Розэ сама хочет этого, хочет всего того, что между ними происходит?
Хочет... его больше всего на свете?
И Чонгук сдается окончательно в этот невыносимо сладкий и такой желанный плен.
На самом деле, он сдался уже давным давно, просто не хотел этого признавать до последнего, уговаривая себя быть сильным и держаться, не поддаваться слабости, искушению и чувствам, которые в их мире и были самой большой, самой непозволительной слабостью.
Но эта хрупкая малышка играючи прошла сквозь все барьеры, что он выстроил между ними, надеясь уберечь ее от боли.
Но капитан не знает, что он - ее самая большая сила и только с ним ей не больно.
И этой ночью она не позволит ему ни о чем жалеть.