Страница 22 из 33
Даёт ей все, о чем она безмолвно его просит... все, о чем умоляют ее мягкие губы, прижимаясь к нему так отчаянно, словно она боится, что, стоит ей отстраниться от него хоть на миг - и он исчезнет или оттолкнет ее.
Глупышка...
Ни за что на свете он больше не выпустит ее из своих объятий... тем более теперь, когда она сама пришла к нему, сама дала понять, что хочет его...
И Чонгук больше не сдерживается, просто не может, ведь ждал этого так мучительно долго, что сейчас всё ещё не может поверить, что все это ему не приснилось в лихорадочном бреду.
И чтоб поверить в реальность происходящего между ними окончательно, притягивает Розэ ещё ближе к себе, обнимает ещё крепче и целует, целует ещё жарче, словно не в силах остановиться.
Но это определенно не сон, ведь ее сладкие беспомощные стоны и вздохи слишком реальны, так же, как и дрожащие тонкие пальцы, путающиеся в его волосах и притягивающие его ещё ближе.
Он перехватывает инициативу почти сразу же, переворачивает их и укладывает Розэ под себя, нависая над ней и, с трудом оторвавшись от ее сладких губ, откровенно любуется тем, как она сейчас выглядит.
Растерпанная... разгоряченная... дрожащая под ним... И это самое прекрасное, что он когда-либо видел в своей жизни.
А затем она улыбается и снова тянет к нему руки и он не может не ответить на ее зов.
Их губы встречаются на полувздохе, тела сплетаются и ритм сердца становится одним на двоих на ближайшую вечность.
Розэ не помнит, как осталась обнаженной, когда он успел ее раздеть, и сам раздевшись, и теперь не может оторвать завороженного жадного взгляда от его совершенного обнаженного тела.
Ее сэнсэй такой красивый, что у нее перехватывает дыхание, во рту резко пересыхает, а между ног наоборот становится безумно, просто до неприличия влажно.
Но приличия - это последнее, о чем она думает, когда ее желанный мужчина так близко... так часто и рвано дышит и смотрит на нее в ответ таким же пьяным, голодным и откровенно жаждущим взглядом.
Но на самом дне расширенных до предела зрачков она видит все ту же неизбывную нежность и обожание и потому желание принадлежать только ему становится практически невыносимым и Розэ тянет к нему руки, приглашая в свои объятия, и Чонгук не сомневается больше ни секунды.
Она впустила.
Она пригласила.
Она показала ему, что готова.
И он сделает все, чтоб она никогда не забыла эту ночь...
Он ложится рядом, притягивая ее ближе властно, уверенно, собственнически и прижимает к себе так крепко, что Розэ начинает задыхаться от жара его тела, что практически обжигает и плавит ее собственное.
Но она согласна принять абсолютно все, что он может ей дать, ведь он - все, чего она когда-либо хотела... И все, что у нее есть в этом жестоком бездушном мире.
И она ничего больше не хочет, кроме него...
Лишь бы только он был рядом и никогда не выпускал ее из объятий, имя которым дом.
Он ее безопасное место.
Он ее любовь.
Он - сама ее жизнь. И без него жизни нет. Ничего нет. И ее самой тоже... Нет без него. Без ее любимого сэнсэя, которого она сегодня чуть не потеряла.
Ужас пережитого все ещё заставляет ее дрожать и, чувствуя это, Чонгук прижимает ее к себе все крепче с отчаянным голодом и жаждой собственника и Розэ все же смущается, ощущая, как настойчиво его возбуждённый до предела член вжимается в ее бедро.
Но когда Чонгук мягко улыбается, заметив ее вспыхнувшие смущением щеки и мягко сжимает ее подбородок, притягивая для очередного жаркого поцелуя и хрипло шепчет в губы:
- Расслабься, малыш...
Розэ послушно расслабляется, отвечая на его влажный поцелуй, ведь знает, что он никогда не сделает ей больно.
Чонгук улыбается и хрипло шепчет:
- Умница, - и начинает неторопливо спускаться лёгкими порхающими поцелуями вниз по ее телу и вскоре это самое тело охватывает невыносимый жар от того, что он с ним делает.
Заставляя дрожать, задыхаться и хвататься за его наряженные сильные плечи в попытках удержаться хоть за что-нибудь в этом огненном океане удовольствия, когда его горячие губы накрывают ее грудь, начиная умело и со знанием дела сводить ее с ума и добывать из ее горла такие откровенные стоны, за которые утром ей непременно будет стыдно, но... не сейчас.
Сейчас всё теряется в сумасшедшем наслаждении, которое дарят ей его губы и язык, лениво блуждающий по часто вздымающейся от рваных вздохов груди и желании, что жидким огнем растекается по ее венам.
Он целует, сминает, ласкает, а затем властно раздвигает ее ноги и спускается поцелуями вниз по ее дрожащему телу и ложится между ними, глядя на нее из-под упавшей на глаза темной челки и почти прожигая огнем из-под ресниц.
- Сэнсэй, что ты... - задыхаясь, шепчет она, отчаянно смущаясь. Но он лишь лукаво улыбается.
- Тшш, сладкая... Ничего не бойся со мной... Ни о чем не думай... просто... наслаждайся... - хрипло шепчет он, обдавая жаром своего сбитого дыхания самое чувствительное место в ее теле, а затем думать становится и вовсе невозможно и ее глаза закатываются и Розэ безвольно откидывается на подушки, полностью отдавая себя в его власть и позволяя ему делать с ней все, что он хочет.
А Чонгук хочет ее всю.
Он безумно хочет выпить ее до последней капли, присвоить ее себе и когда по его губам начинает течь жидкая сладость - свидетельство ее оргазма, лишь довольно улыбается и облизывается, как кот, объевшийся сметаны, слизывая языком драгоценный нектар со своих грешных губ.
Его малышка такая... сладкая... Что невозможно оторваться.
Но член уже стоит колом и болезненно пульсирует и капитан рискует кончить от малейшего трения возбуждённой и сверхчувствительной головки о шершавую простынь, даже не касаясь себя и потому, чтоб избежать такого позора, вновь нависает над часто дышащей и всё ещё задыхающейся Розэ, жарко целует ее в приоткрытые губы, давая почувствовать ее собственный вкус на своих губах, и мягко входит в хрупкое желанное тело, замирая всего лишь на мгновение и задерживая дыхание, чтоб не кончить в тот же миг только от проникновения.
Она такая узкая, черт... такая тугая и влажная, что у него вырывается хриплый стон и он стискивает зубы, прижимаясь горячим лбом к ее лбу, и отмирает лишь тогда, когда ощущает ее прохладные пальчики на своей щеке.
Распахивает глаза и замирает, наталкиваясь на распахнутый ему навстречу доверчивый взгляд и в этом взгляде он видит все то, что и не надеялся увидеть.
Любовь... нежность... доверие... и полное... Абсолютное принятие...
И он просто тонет в нем и в ней... полностью признавая ее власть над его мятежным сердцем, которое она успокоила всего одним теплым взглядом.
- Моя... - глухо хрипит он и целует ее... долго... жадно... благодарно...
- Твоя... - шепчет она ему в губы между этими лихорадочными поцелуями, зарываясь в мягкие волосы и притягивая его только ещё ближе, ещё теснее, до полного единения, полного слияния тел и душ воедино.
- Малышка, ты... - цепляясь за остатки стремительно затуманивающегося рассудка, он пытается спросить, не причинил ли боли, но послушно замолкает, когда тонкий пальчик ложится на его губы и он слышит тихое:
- Тише, любимый... Со мной все хорошо... просто не останавливайся...
И всего от одного слова произнесенного любимыми губами его сердце на миг останавливается, а затем начинает биться с удвоенной силой, за них двоих, ведь теперь она и есть его сердце.
- Люблю тебя, малышка... - слетает хрипло с его губ и растворяется на ее в новом обжигающем поцелуе.
- Люблю тебя, сэнсэй... - шепчет она на выдохе и больше не позволяет ему говорить, давая доказать свою любовь другим способом и оказываясь полностью открытой перед ним и дрожащей от волнения и предвкушения, но Чонгук никуда не спешит теперь, откровенно наслаждаясь каждой драгоценной секундой их долгожданной близости, и умело сводит ее с ума, ловя своими губами каждый тихий стон, слетающий с ее губ в ответ на его умелые откровенные ласки.